В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Юлька, – позвал Ник. Он никак не мог ее увидеть. – Ты жива?
Мычание, какие-то толчки и дрожь. Батарея, к которой Ник был привязан, затряслась и заходила ходуном. Он скосил глаза.
Она оказалась привязана с другой стороны, во рту тряпка. Лиса мычала и бешено вырывалась. Веревка не пускала ее.
Ник подтянул ноги, попробовал встать, но не смог, и опять выстрелила боль, почти невыносимая.
– Давай, поливай, придурок! Их поливай, а потом уже все остальное!
– А… того? Старого? Куда?
– Да сюда же, твою мать! Где он?.
– Вон на полу.
В лицо Нику плеснул бензин, он захрипел, закашлял, задыхаясь, попытался уклониться, стукнулся виском о батарею, вновь разлепил глаза и прямо перед собой увидел… Славу.
Тетиного сына. Своего двоюродного брата. Впрочем, никто в семье так толком и не мог сказать, какие именно они братья!..
– Слава, – прохрипел Ник.
– Тише, тише, – умоляющим голосом попросил тетин сын. – Сейчас, сейчас.
У него сильно тряслись руки, бензин из канистры лился неровно. Слава порядочно наплескал на батарею, а потом стал лить на голову Лисе.
– Славка, ты что?! – спросил Ник.
– А что мне было делать? – плачущим голосом заговорил Слава с ходу. – Ну что?! Без наследства остаться?! А тут миллионы!.. Даже если дом сгорит, все равно!.. Участок же!..
– Славка!..
– Зачем ты влез?! Кто тебя просил?! И Сандро! Ему своих денег не хватает, что ли?!
– Славка, ты хочешь нас сжечь?
– Я не хочу! – страстно вскрикнул двоюродный или какой-то более сложный брат.
Показались чьи-то ноги в растоптанных ботинках. Человек двигался спиной и волоком, под мышки тащил второго.
– Помоги мне! – велел он, оглядываясь и скалясь. – Давай сюда, сверху на него стол и тоже поливай!.. Тяжелый, хрен старый!.. И там на улице надо водку разлить, как будто они упились!..
– Славка, развяжи меня! – попросил Ник.
Тот, что в растоптанных ботинках, бросил старика, обернулся и мелко засмеялся.
– Щас, – выговорил он, кажется, с удовольствием. – Развяжем! Жди!..
Лиса все мычала и билась.
Второй подошел к ней и присел на корточки.
– Эх, дуся моя! – Он протянул руку и нежно потрепал Лису по щеке, залитой бензином, а потом брезгливо вытер ладонь о ее джинсы. – Распрекрасная ты моя начальница!.. Сгоришь ведь, следа не останется, а туда же – крутышка, самая главная!..
Он засмеялся, встал и посмотрел вниз.
