В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Вон отсюда!
Дверь испуганно закрылась.
Ник быстро и сосредоточенно думал.
– Значит, вы решили повесить убийство на нас с братом, – сказал он и сел на стол. – Это понятно. Это проще всего. Но у нас свидетели есть!..
– Да что ты говоришь?! – всплеснул руками майор. – А у меня нет, что ли?! У меня такой свидетель, что не подкопаешься! Своими глазами твоего брата видел, когда тот из квартиры убитого выходил, как раз ночью с двенадцатого на тринадцатое апреля. И показания его записаны, протокол оформлен, так что хорош дурить, профессор!
Ник, успевший оценить ситуацию, понял, что деваться ему некуда, только в окошко выпрыгнуть.
Он глотнул напоследок чаю, аккуратно поставил кружку на стол, нацепил пальто и вышел в приемную.
– Я отъеду ненадолго, – сказал он секретарше. Майор у него за спиной засмеялся. – Михал Наумыча предупредите, что меня не будет до вечера. И Олега. Нет, Олегу я сам позвоню.
– Он позвонит, позвонит, – поддакнул майор.
Навстречу попалась Ирина – как видно, народ только расходился из «чайной комнаты» – и сделала большие глаза, увидев Ника с майором.
– Уезжаете, Николай Михайлович?
– Я постараюсь вернуться побыстрее, – сказал Ник, и майор опять ехидно засмеялся.
По территории института они шли молча и долго – пропуск на машину майору, как видно, не удалось добыть. Когда дошли до фонтана, Мишаков спросил неожиданно:
– А это чего такое?
Ник посмотрел.
– Лестница там за каким лядом? В фонтане?
– Для белок, – ответил Ник. – Белки в жару приходят пить, падают в воду и не могут выбраться.
– Вот цирк! – восхитился майор. – Для белок!.."
"По обеим сторонам аллеи размещались солидные щиты с портретами знаменитых ученых, когда-то работавших в этом институте, – начиная от Жуковского и Капицы.
– А это кто? – поинтересовался любознательный майор. У него было прекрасное настроение.
Ник опять глянул.
– Рецидивисты, – сказал он, сдерживаясь, чтобы не нахамить как следует. – Ранее отпущенные, но вновь преступившие закон.
Майор положил руку ему на плечо.
– Ты со мной не шути, парень, – посоветовал он. – Я серьезных людей сажал, не чета вам с братом, недоумкам голопопым!
– Какие уж тут шутки.
Полицейская машина стояла прямо за проходной, возле нее курил и сплевывал соскучившийся водитель.
Ник остановился.
… Я туда не хочу. Я не умею со всем этим бороться! Я ненавижу проблемы, а они серьезные – прав этот самый майор Мишаков!..
– Давай полезай назад.
