В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Нико, ты ничего не перепутал? – спросил Сандро. – Это именно тот дом и тот подъезд?
– Можно мы зайдем на секунду? – Ник словно разом лишился сил. – Мы… не злодеи, правда.
Девица колебалась, но недолго.
– Заходите! – и она отступила в квартиру, пропуская их. – Если вы все-таки злодеи, моя преждевременная смерть будет на вашей совести. Обувь можно не снимать. Прямо и направо.
Один за другим они прошли – прямо и направо. Девица где-то задержалась, но через секунду появилась, в руках у нее был паспорт.
– Вот, пожалуйста. Прописку хотите посмотреть?
Паспорт недвусмысленно свидетельствовал, что в доме номер двенадцать по Подколокольному переулку в квартире номер семь прописана Кутайсова Авдотья Андреевна.
– Это я, – сказала Авдотья Андреевна, тыча пальцем в паспорт. – Видите морду лица? Ну, то есть фотографию?
– А… Селезнев? – спросил Ник.
– Дался вам Селезнев какой-то, – нетерпеливо проговорила девица. – Вы правда, может, домом ошиблись?..
– Меня зовут Николай, – спохватился Ник.
Он полез во внутренний карман, скривился – куртка-то не его! – и никакого паспорта там не оказалось.
– А паспорт где?..
– В Караганде, – буркнул Сандро. – Глебов увез, должно быть. Девушка, драгоценная, вы всегда здесь живете?
– В каком смысле? – удивилась Авдотья Андреевна. – С тех пор как родилась.
– И двенадцатого апреля вы здесь были? – перебил Ник. – И тринадцатого?
Девица посмотрела в лицо сначала одному, а потом другому.
– Вы какие-то странные, – сказала она задумчиво. – Хотите чаю?
– Да! – воскликнул Сандро.
– Нет, – отказался Ник.
– Прекрасно, – оценила Авдотья Андреевна, – тогда пойдемте на кухню.
В центре кухни помещался овальный стол, покрытый скатертью, братья приткнулись по разные стороны напротив друг друга и одинаково выложили на скатерть руки. Девица Авдотья Андреевна набулькала в чайник воды из канистры, нажала кнопку и уселась в торце, оказавшись таким образом между Галицкими.
"– Я жду объяснений, – сказала она. – Что за Селезнев, почему он должен жить в моей квартире и что за вопросы про двенадцатое апреля?..
Ник и Сандро посмотрели друг на друга.
– У вас в подъезде есть камеры? – спросил наконец Ник.
– Можно мне бутерброд с сыром? – попросил Сандро. – А то моя преждевременная кончина от голода будет на вашей совести!..
Ух ты, оценил Ник.
