В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Окна не открылись, зато на Лису дунуло прохладным воздухом из всех решеток. Она зажмурилась.
– Ник, – обернулся Сандро. – Ты… не звонил?
Старший брат покачал головой.
На крыльях, которые видел и которыми умел управлять лишь Данияр, они влетели в тихий поселок, где ранним вечером не было ни машин, ни людей. Ничейный пес Полкан, знакомый обоим братьям с младенческих Полкановых лет, шарахнулся из-под колес, проломился через ветхий штакетник, чуть не застрял и словно провалился внутрь лесистого участка.
– Ещкере! – непонятно завопил на своем рэперском языке Сандро про Полкана, а Ник завопил на понятном:
– Аккуратней!!!
– Чтобы я какое животное, – проговорил Данияр, – собачье или, может, человечье, жизни лишил?.
Возле участка все было как обычно – ни «Скорой», ни других подозрительных и страшных машин и людей. Данияр еще только катился по «взлетно-посадочной» полосе, а братья уже выскочили и побежали.
Сандро бежал впереди, Ник за ним, возле беседки Ник брата придержал и обогнал.
Брат еще слишком мал и глуп.
Волкодав Сеня, про которого в семье было известно, что он непременно проспит царствие небесное, валялся на боку под самой дверью и, завидев Ника, забил хвостом, вскочил и гавкнул.
Ник распахнул дверь.
– Мама?! Мама!!!
Где-то работал телевизор и, кажется, кто-то что-то говорил.
– Мама!..
Ник ворвался на кухню, которую мать в шутку называла своим «кабинетом и будуаром». Она проводила большую часть времени на кухне или в саду.
Мать, очень удивленная, замерла с кофейной чашкой в руке.
– Никуша?..
Тетя Вера, сидевшая напротив, подняла брови.
– Мама, что случилось? Тебе плохо? Ты заболела?!
Мать поставила чашку.
– Мне хорошо, и я здорова, – выговорила она твердо. – Что такое, Нико?
– Но ведь тебе могло быть плохо, Ната, – с нажимом сказала тетя Вера и особенным образом сложила губы. – И твои дети должны об этом знать! Они должны беречь мать!..
Ник все понял моментально, как-то с начала и до конца.
Он подошел к столу, выдвинул белый стул с резной спинкой, сел и одним глотком выпил то, что было в чашке у матери – он не сообразил, что именно там было.
В кухню ворвался Сандро.
– Мама!.. Ты заболела? Мама, это все глупости, что они показывают! Я разберусь, правда, ты не думай даже! Сейчас Глебов пришлет врачей, я ему позвонил, то есть Маргарита позвонила, неважно! Мама, ты мне скажи, что у тебя болит?
– Саша, – сказала мать.
