В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Если б меня не разбудило конское ржание, скрип дверей и громкий тяжелый топот по скрипучим половицам, то уж наверняка это сделал бы крепкий дух выпитого им вина. Если он будет надираться эдак каждый вечер до самого лета, то гонять из избы мух больше не придется: сами подохнут от такого-то зловония.
Но я лежала тихо, как мышь, не подавая виду, что проснулась. Тур долго кряхтел и пыхтел, стаскивая с себя одежду и сапоги, а затем кулем рухнул на свою лежанку и зычно захрапел, едва коснувшись головой подушки. Из моей груди вырвался облегченный вздох: хвала духам небесным, хоть этой ночью высплюсь спокойно.
Хочешь насмешить духов — доверь им свои чаяния.
Дикий гвалт, донесшийся со двора, заставил меня вновь подскочить на постели. Сколько времени прошло с тех пор, как я провалилась в сон после прихода Тура, я и знать не знала, да только за окном была все еще глубокая, темная ночь. С колотящимся сердцем я схватилась за вилы, всегда стоящие наготове у моей кровати с тех пор, как к нам с Ульвой впервые пожаловали разбойники, и прислушалась.
Волки.
Я поспешно сунула ноги в валенки и, как была, в льняной ночной сорочке, выскочила на крыльцо. Так и есть: целая стая, перепрыгнув через ветхий забор, хозяйничала теперь в моем дворе. Бедный Ворон пытался лягаться и кусаться что есть силы, но в холку ему вцепились двое волков, еще один запрыгнул на спину и пытался добраться оскаленной пастью до крупа под попоной.
— Уходите, — слабо прошептала я. — Уходите, сейчас же! Оставьте его!
Один из волков повернул ко мне окровавленную морду и угрожающе зарычал.
Отомстим,
— слышалось мне в его рычании. —
Мы лишились главного, он лишится коня.
— Ты меня не тронешь! — крикнула я, крепче схватившись за вилы. — Уходите! Сюда вам нельзя!
Другой волк, отвлекшись от разодранного конского брюха, прыгнул ко мне и злобно оскалился.
«Новый вожак», — догадалась я мигом.
Не лезь. Он убил, убьем мы. Отдай его нам, не то — берегись.
Волк щерил пасть, приближаясь ко мне, шерсть на загривке встала дыбом. Пришлось спасаться в избе, спешно затворив дверь на засов.
