В пределах обочины ветер уносит пыль, сквозь небольшие трещины в земле можно видеть маленькие камешки. Журналистка тяжело дышит, перехватывая жаром руки и глядя на изможженные, обгоревшие от работы ладони. Здесь нет места для слабостей: каждый камешек — напоминание о невзрачной работе и непрерывной дисциплине....
– Я и так умираю, а это мой шанс спастись!
– Один из ста?
– Хуже всё равно не будет!
– Да с чего ты это взяла? – вздрагиваю от его крика, полного отчаяния.
– Мне больно, – шепчу тихо, и он тут же отпускает меня.
Я потираю плечи, которые он только что сжимал. Лэйтон делает несколько шагов по пустому внутреннему дворику, держась за голову. Он мне напоминает сейчас раненого зверя в клетке. Вдруг он резко разворачивается:
– Объясни толком, что происходит, Элира! Ты говорила, что здорова! Выходит, лгала, так, что ли? Что ж, пусть.
Смотрю на него растерянно, в полном шоке от этой внезапной вспышки гнева. Затем обхватываю себя за плечи и нервно кусаю губы, в нелепой надежде, что Лэйтон передумает продолжать разговор и просто уйдёт. Но он не уходит. Убрал руки в карманы брюк, задрал подбородок. Смотрит на меня внимательно и цепко сверху вниз и ждёт ответа.
– Я… – начинаю было, но осекаюсь.
Как сказать ему неприглядную правду о себе? Ему! Мужчине, которого боготворить готова! Хуже только если меня начнёт тошнить прямо у него на глазах! Вот, кстати, стоило подумать об этом – и пожалуйста.
Делаю глубокий вдох, пытаясь унять подступающий приступ дурноты. Наверное, это всё от волнения. Воздух по-утреннему прохладный, вкусный и свежий. Пожалуй, слишком свежий. Обхватываю себя руками за плечи, пытаясь согреться.
Лэйтон в пару шагов оказывается рядом. Отточенным движением снимает свой дорожный плащ и набрасывает его мне на плечи.
– Я жду, – звучит требовательный приказ.
Сдавливаю виски, пытаясь сгрести разбежавшиеся мысли в кучу и что-то придумать, вот только в голову ничего не приходит. Но и Лэйтон не намерен отступать. Так и прожигает меня взглядом.
Мне сказочно везёт, потому что за спиной раздаются шаги и чьи-то приглушённые голоса.
– Великий Жрец ясно дал понять, какой будет политика Его Императорского Величества в вопросе поступающих пожертвований, – звучит первый голос, который мне смутно знаком.
– Увы, мой друг, пока война не закончена, мы можем забыть о новых храмах и расширении, – отвечает ему второй.
Голоса приближаются.
