Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
Глаза Мрака начало как неведомой силой поворачивать в сторону прекрасной женщины. Жрец на миг исчез, Мрак торопливо повернулся, готовый ударить секирой."
"Жрец метнул нож с трех шагов. Мрак непонимающе следил, как разжимаются пальцы, блестящее лезвие начинает движение, жрец явно промахнулся, нож пролетит рядом с плечом… В голову как молотом ударила оглушающая мысль: нож и нацелен мимо, им почему-то важно убить это дитя света! Тело будто само по себе рванулось с места.
Он ощутил резкую боль в груди. Нож погрузился, как в плоть старого крепкого дуба, на три пальца.
Мрак бережно коснулся кончиками пальцев щеки неведомой красавицы. Пальцы ощутили холод, но это был холод смертельно озябшего, но живого человека! Он опустил ладонь ей на щеку, ощутил, как разливается теплота, как теплеет ее нежная кожа.
– Мрак! – орал Таргитай.
Мрак взял ее лицо в ладони. Сердце стучало часто и мощно, а кровь разогрелась так, что боялся обжечь ее прикосновением.
– Мрак! – верещал Таргитай дурным голосом.
Внезапно сбоку мелькнула рука. Мрак инстинктивно качнулся в сторону, не глядя хватил ладонью. Узкое лезвие пропороло ему бок и ранило руку, кончик ножа остановился, почти коснувшись щеки женщины.
Мрак люто вывернул руку жреца, с наслаждением услышал хруст, другая рука поймала врага за горло.
Он торопливо отдернул руки, внезапно как бы увидев себя: лохматого, залитого кровью зверя, с секирой за плечами, на окровавленном лезвии налипли человеческие волосы. Он выглядел страшнее любого зверя.
– И…ду… – прохрипел он.
Грудь прекрасной женщины, жертвы, медленно начала приподниматься.
Пошатываясь, словно обрывая канаты, двинулся через бесконечный зал к прыгающему, как суетливая обезьяна, Таргитаю и застывшему с глуповатой ухмылкой волхву. Им не понять, подумал он горько. Тупые, как валенки Боромира, а уж темные, как три погреба Громобоя. Правда, мне тоже не понять, что со мной.
Глава 7
Зал был роскошен и почти пуст.
