Я даже начал опасаться, что она сдохнет прежде, чем я успею всё разузнать. Нужно было спешить и задавать конкретные вопросы, связанные только с делом. Но мысли путались. Мне никак не удавалось сосредоточиться. Видимо, поэтому в полиции их записывают заранее, чтобы в случае особо разговорчивого свидетеля не позабыть разузнать что-то важное.
— Как он выглядит?
— Да как обычное метро. На станции живут наши, а мясо — в тоннеле… Ах-гр-х-х… — снова резко выдохнула она, получив ботинком в живот.
— Это вы мясо, мрази, собаками обоссанные.
Я вас всех вырежу, выжгу ваши гнёзда… Лебедев, как он выглядит?
— Мужик, высокий, метра под два ростом. Чернявый такой, даже лицо смуглое, но вроде русский, говорит без акцента. Волосы коротко стрижены, как у тебя, просто под машинку. Шрам от операции на правой руке, прямо на предплечье. Наверное, от перелома.
— Ещё раз, где он бывает?
— Да не знаю я!
— Кто сейчас за него? Кто у вас старший или главный?
— Кирилл.
— Какой Кирилл? Где его искать⁈ Как выглядит?
— Молодой парень, не знаю, обычный он.
Ничего выдающегося. Глаза такие, некрасивые, мутные. Волосы любит назад зализывать. Он у нас старший, это он с Лебедевым всегда общался.
— Где его найти?
— Там же, где и меня. Но, скорее всего, их там уже не будет, это гнездо уже засвечено, его точно оставят. И я не знаю, куда они уйдут, честное слово, не знаю.
— Во что он одет?
— Да как и все сейчас, в камуфляж или что-то типа того. Вот как у тебя куртка, а штаны в пятнышко.
Я замолчал, пытаясь откопать в памяти ещё что-нибудь важное, о чём стоило спросить.
Но больше ничего подходящего на ум так и не пришло. Я поднял топор, примерился к нему и с размаха опустил его на шею девчонке. Несмотря на то, что он был ржавым, шейные позвонки перерубил с первого удара. Однако голова всё ещё оставалась скреплена с телом куском плоти. Я сменил инструмент и окончательно отделил её от тела. На всякий случай даже запинал в угол, так как больше не был уверен в том, что это сработает.
Перевернув девчонку на спину, я разорвал одежду и на мгновение завис, глядя на красивую, молодую, упругую грудь.
Но раздевал я её вовсе не за этим, а потому быстро отвёл глаза и помотал головой, отгоняя образ обезглавленного, обнажённого тела. А затем поспешил прорубить окно к сердцу. Вид разрубленной грудной клетки ну никак не вызывает желания полюбоваться внутренностями.
Однако мы остались ни с чем. Похоже, серебро, часть которого всё же проникла в кровь, коснулась и сердца.
