Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Видимо, по этой причине, раны у пленницы больше не заживали, и она утратила способность контролировать боль."
"Чёрное сердце выглядело так, будто сделано из желе. Точно такое же было у выродка, которого я завалил в торговом центре. Похоже, для охоты на сердца серебро вообще нельзя использовать, даже в таких малых количествах. И да, я оказался прав: жить этой девчонке оставалось недолго. Весь её организм уже был отравлен, и счёт шёл буквально на минуты.
Глава 17
Обмен неприятностями
— Ну, что думаешь? — спросил Стэп, наворачивая гречку с куриной тушёнкой.
— Не знаю пока. — Я помахал ложкой в воздухе. — Но найти этого Лебедева будет очень непросто. А вот поймать Кирюшку — вполне реально.
— Кирюшку, ы-ы-ы, — ощерился напарник. — Розовую хрюшку.
— Слушай, а как давно ты знаешь Еву?
— Всё-таки запал? — хитро прищурился Стэп. — Только я тебе уже говорил: на таких лохов, как мы, она не поведётся.
— Да срать я хотел, на кого она там поведётся! Ты можешь нормально на вопрос ответить?
— Ну хрен знает, месяца четыре примерно.
— А эпидемию ты застал?
— Не, я уже позже пришёл. Считай, под самый конец. А что?
— Долго ты шёл, — усмехнулся я. — А можешь поконкретнее о нём рассказать?
— Я тебе доктор, что ли? Болели люди, умирали — всё.
— А таблетки, уколы? В те дни наверняка всего этого ещё много было.
— Да не помогало ничего, — отмахнулся приятель.
— А симптомы какие были?
— Ну ты спросил тоже, — усмехнулся Стэп и закинул в рот очередную ложку каши. — Афа-фи, фуфиф…
— Выплюнь член, скажи нормально! — поморщился я. — Что за дебильная привычка говорить с набитым ртом⁈ Это же отвратительно.
— Я говорю: кашляли, сопли там всякие, слюни, вот это всё, — прожевав, ответил он.
— От обычного люди давно не подыхают, — покачал головой я. — А температура?
— Ну блин! Само собой! Это же грипп, как там без температуры? Постой, вроде как смертность среди мужиков только была, во.
— А говоришь, ничего странного не знаешь, — усмехнулся я. — Много жизней болезнь унесла?
— Около шестидесяти человек. — Стэп почесал макушку. — А потом Глаз заначку сердец вывалил, и все резко поправились.
