В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
– Но разве металл может быть жидким?
Кажется, она не так невежественна, как я думала.
– Ах, да! – восклицает она через секунду. – Я вспомнила! Ртутью, кажется, лечат чесотку!
На сей раз ее голубые глаза сияют от восторга.
Даже не знаю, что сказать. Вполне возможно, что она права. Я слышала о том, что долгое время ртуть использовали в медицинских целях. Кажется, Иван Грозный лечился ею от сифилиса. Кто же тогда мог знать, что такое лечение приносит куда больше вреда, чем пользы?
И тогда вся вина герцогини заключается лишь в том, что она подарила милую безделушку Луизе, желая порадовать принцессу.
Но я не готова просто так отступить.
– Нет, сударыня, – снова возражаю я, – ртуть даже в малых количествах может привести к серьезным проблемам со здоровьем. Ее пары настолько токсичны, что могут вызвать бессонницу, потерю памяти, головные боли, повлиять на легкие и почки. А длительное нахождение рядом с источником этих паров может привести к смерти!
Герцогиня чуть бледнеет, и на обычно гладком лбу ее появляются морщинки.
– Кто надоумил вас сделать ее высочеству именно этот подарок? И не советую вам лгать! Предупреждаю – вы можете быть обвинены в государственном преступлении! В покушении на жизнь сестры короля! – я говорю наугад, но запугать ее сейчас – это единственная возможность узнать хоть что-то.
Я мельком смотрю на Луизу. Но принцесса по-прежнему невозмутима.
– Вы понимаете, с кем разговариваете, ваша светлость? – похоже, Клэр решила, что лучшая защита – нападение. – Я буду жаловаться его величеству!
– Сомневаюсь, что его величество встанет на вашу сторону, сударыня. Его давно уже интересуют причины странной болезни ее высочества, и если вдруг принцессе станет лучше после того, как пастушка исчезнет из ее спальни, боюсь, этого будет достаточно, чтобы отправить вас в тюрьму.
– Что за бред! – Клэр повышает голос, но ее уверенность в собственной правоте, похоже, уменьшается.
– Просто скажите, кто передал вам эту пастушку?
– Да она стояла в моей собственной спальне много лет! – уже почти выкрикивает она. – Что вы скажете на это, ваша светлость?
Тупиковая ситуация. У меня нет ни малейшего доказательства ее вины. Да, возможно, и самой вины вовсе нет. И всё-таки я хватаюсь за соломинку.
