В дни осени, старые стенки Сокольниковского монастыря кажутся необычайно молодыми и нарядными. Пустынным и печальным становится улочка, где древние дома словно вышли из моды — но сохраняют свою щеголятку. Колокол Христа Спасителя возвещает о тихой, мелодичной смене дня. Этот тонкий и хитрый звук заигрывает над обнаженными кронами деревьев, скрываясь в тщательно сплетенных дворах, арок и перекрестных переулках....
Он сразу увидел и итальянские брюки, и невесомую рубашку, и дорогой «ролекс» на руке, и татуировку увидел.
Филин сел за низенький стол, неудобно устроив ноги, огляделся.
В углу двое, видимо шоферы, ели лагман. В центре трое пожилых, степенных людей пили чай.
Филин снял кепку, начал обмахиваться ею.
Буфетчик вышел из-за стойки, подошел к нему:
— Здравствуйте, уважаемый.
— Добрый день. Жарко у вас, — улыбнулся Филин.
— Не здешний? — Буфетчик внимательно разглядывал его.
— Из Ростова.
— Хороший город. Манты, лагман, шашлык?
— Манты и шашлык.
— Для хорошего гостя найдем.
— Тогда, значит, и шампанское.
Буфетчик ушел, у входа в подсобку оглянулся еще раз.
Через несколько минут он принес запотевшую бутылку и большую пиалу мантов.
— Шашлык жарят, уважаемый.
— Шампанского со мной. — Филин гостеприимно повел рукой.
— Спасибо, дорогой, в жару только чай помогает.
— Это кому как. — Филин залпом выпил фужер.
Когда он доедал шашлык, буфетчик вновь подошел к нему:
— Скажи, уважаемый, ты «Волгу» не продаешь?
— Нет.
— Сравнил, чужая машина и своя. — Буфетчик махнул рукой.
— Скажи, дорогой, где у тебя туалет?
— Местные домой бегут.
— До Ростова, боюсь, не добегу.
Буфетчик захохотал, хлопнул его по ладони:
— Молодец… До Ростова… — повторил он и опять засмеялся. — Пошли.
За буфетом была дверь в подсобку. Кухня, чулан, винные ящики у стены.
Опять дверь. Двор.
— Иди, уважаемый. — Буфетчик показал на деревянный домик в углу.
Филин пошел к нему и увидел еще один сарай. Деревянный, убогий, из которого человек в грязном фартуке нес продукты.
Войдя в сортир, Филин еще раз внимательно оглядел двор.
Ворота крепкие. Тяжелые засовы, по гребню забора колючка.
— Зона, — усмехнулся Филин и вышел во двор."
"И опять во дворе Арташеса накрыт стол. Звенит рукодельный арык, падает вода в озерцо-бассейн. На ковре у низенького стола полулежал Филин.
На нем шелковая безрукавка, тонкой песочной чесучи брюки и, конечно, лакированные белые мокасины с дырочками. Ничего покупного, все сработано на заказ, строго по размеру, последними представителями вымирающего клана закройщиков и сапожников-модельеров.
— Арташес, — Филин разбавил портвейн ледяным боржоми, — «Волга» нужна.
