Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Тут вдруг Павел понял, как сильно замёрз, до костей! Нет, кости тоже замёрзли и превратились в ледяные колья, и они давили и жали его изнутри. Он шагнул в горячее нутро парной и встал над камнями, свесив руки и не в силах заставить себя сесть.
– Знаешь, как это называется? – спросил ввалившийся следом Никита. – Вот такое стояние? Полярная стойка! Это когда день идёшь в мороз, а вечером костёр разводишь! И всегда какой-нибудь чувак стоит над огнём и отойти не может. И сесть не может. Ничего не может!
И Никита легонько толкнул парня на поло2к.
Павел неловко сел и запрокинул голову.
– У нас тут вроде лето, – продолжал Никита, поглядывая на него, – и никакой пурги, а ты что-то… того… дошёл.
Павел сидел, чувствуя только тепло и покой.
Покой и тепло.
Как хорошо.
– У меня в Хибинах случай был. Я тогда в Кировске жил, который не питерский Кировск, а настоящий!.. Хороший город, между прочим!.. Горы кругом, из какого окна ни посмотри. Трассы горнолыжные проложены, всё как полагается. И сам чистенький такой, ухоженный, вроде Беловодска, но по-своему, по-арктически! Там у меня дядька знакомый был, он на плато Расвумчорр механиком служил, трактора водил.
Павел сидел неподвижно.
– Дядька-механик всех собрал, кто более или менее соображает и в горах ходить может. Ну, спасателей, шоферо2 в. И я с ними пошёл. Короче, искали мы его целый день, а когда в лагерь приволокли, он в такой полярной стойке два часа простоял, пошевелиться не мог.
Павел покачал головой.
– Ну, считай, не жил ещё! – Никита поднялся, зачерпнул воду из ушата. – Съезди в Кировск, не пожалеешь! Ну? Готов?
И не дожидаясь ответа, плеснул на раскалённые камни воду.
У Павла всё перемешалось в голове – Хибины, дядька-механик, заброшенная церковь, Машкин отец, прекрасный город Кировск, полярная стойка. Поднялся плотный душистый пар, закутал его с головы до ног, и стало так прекрасно, ещё лучше, чем было, когда он просто сидел в тепле.
– Дыши, дыши, – приговаривал из пара Никита. – Чего там! Обойдётся.
И вдруг Павел ему поверил. Вот в эту самую секунду.
…Может, и впрямь обойдётся?! Они же взрослые, все эти люди, у них как-то обошлось! Хотя вряд ли кто-то из них попадал в такие переделки.
…Или всё же попадали?
Или они попадали в ещё худшие?… Совсем страшные?…
Додумать Никита ему не дал.
