В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Самин услышал пронзительные и частые вибрации Тининого голоса. Она что-то требовала от мужа.
– А что ему скажу? – спросил Андрей, обращаясь явно не к Самину.
И тот услышал новые визгливые переливы."
"– Андрюха! – позвал Самин. – Мы с тобой поняли друг друга?
– Вроде.
– Бывай здоров! – отключился Самин.
Вечером они легли в постель, как в последнее время водилось – каждый на своей стороне кровати. Метр нейтральной полосы. Выключили свет. Через несколько минут Самин спросил:
– Оля, не спишь? О чем ты думаешь?
– Почему ты ничего не делаешь?
– А что я должен делать? Объясни мне, наконец!
– Самин! У тебя точно проблемы с головой!
Сватовство
Сергей Фролов, инженер звукозаписи, сотрудник популярной радиостанции, двадцати восьми лет, неженатый, обладатель приятной наружности и спортивной фигуры, любитель дорогой одежды и красивых девушек, проснулся в понедельник около двенадцати дня.
Разбудил Сергея звонок в дверь. Разбудил, но не взбесил. Полдень – время, когда можно подниматься, выспался за всю предшествующую суматошную неделю, отдохнул. Звонок не удивил. Это могли быть мама или бабушка, обе пенсионерки.
Когда бабушка или мама заставали у него девушку (обескураженную, появившуюся, например, из ванной и обернутую полотенцем), у них на лице появлялось выражение рыбака, вытащившего долгожданную рыбу, но еще не уверенного – съедобен ли улов.
