В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
И потребовала от Вадима:
– Смеши меня!
– Чего?
– Качественно смеши меня, чтобы все видели мое радостное лицо и слышали мой заливистый детский смех.
– Какой смех? – снова переспросил Вадим.
– Зараза!
Слово «зараза» у Гали и у ее подруги, жены Вадика Насти, служило ругательством на все случаи жизни.
– А ты сама не можешь посмеяться?
– Не могу, я же не сумасшедшая.
– Вот это спорно. Пощекотать тебя?
Он забрался пальцем в вырез ее платья на спине и поцарапал. Галя передернулась от возмущения.
– Прекрати! Господи, какой ты недотепа!
– Здрасьте! – обиделся Вадик.
– Быстро расскажи смешной анекдот.
– Ни один приличный в голову не идет.
– Рассказывай неприличные.
– Ну, без претензий! Сама попросила.
Эффект получился – лучше не придумаешь. Галя задирала голову, с неподдельным интересом, а также с оторопью и тихим ужасом слушала, как партнер что-то говорит, потом вскрикивала возмущенно, била его кулачком в грудь, как бы наказывая, и заливалась смехом.
Когда кончилась музыка, Вадик спросил:
– Нам еще долго тут кренделя выписывать?
– Можно уходить.
– О женщины! Сначала сами просят остренького, а потом возмущаются.
Вадим был рад, что представление окончено, и на угрозы неблагодарной Гали внимания не обращал. Даже предлагал по пути домой заскочить в магазин за сахаром и что там еще Настя просила.
У дверей Галя обернулась и тут же встретилась глазами с долгим и грустным, провожающим, взглядом Тимура. Последняя сладкая капля. Вспоминать этот взгляд, домысливать его смысл, мечтать можно будет несколько дней.
Така и Вака прекрасно знали, как из тети Гали, крестной мамы, вить веревки. Она позволяла им то, что родная мама запрещала, которая прекрасно видела, когда слезы – действительное несчастье, а когда – наглые капризы. Тетя Галя вообще не выносила их плача, тут же шла на уступки.
"Наставление подруги: не давай им спуску, не потакай, сядут на шею – Галя выполнить не могла и к вечеру валилась от усталости. Блаженные минуты – когда Така и Вака купались перед сном, почитать им сказку на ночь, – и все, свобода.
