В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
– Ты одна? – уточнил Тимур. – Где?
– Улица Кирова, дом семнадцать, квартира сорок четыре, код подъезда шесть, шесть, шесть. Число дьявола. Знаешь, кто дьявол?
– Кто?
– Ты. Принесла тебя нелегкая в наш город! Как я хорошо бы жила, если бы не ты!
У Гали брызнули слезы, давно копившиеся, и она нажала кнопку отбоя.
Плакала всласть пятнадцать минут, а потом из детской донесся сонный выкрик то ли Ваки, то ли Таки. Галя бросилась к ним. Посидела немного у кроваток, шмыгая носом и тихо приговаривая: «Баю-баю! Спите, мои крошечки!»
Она вернулась в большую комнату точно в момент, когда раздался звонок в дверь.
За порогом стоял Тимур.
– Привет! Успел в старом году или уже в новом?
Галя не удивилась. Вернее, она удивилась так сильно, что будто перепрыгнула в другую реальность, с иными законами, где визит Тимура в чужую квартиру не казался экстраординарным.
– Быстро раздевайся и переобувайся, – велела Галя.
Галя, как и все прогрессивное человечество, была рабой привычек, обрядов и ритуалов. Пропустить бой кремлевских курантов, первые звуки гимна – будто надругаться над собственной биографией.
Президент говорил хорошо. Просто и тепло, достойно и умно, точно заглянул в каждый дом и нашел самые правильные слова каждой семье.
Тимур крутил в руках бутылку дедушкиного пойла и, не соответствуя пафосу минуты, спрашивал:
– Это что? Это пьют?
– Не привередничай, – Галя быстренько сбегала на кухню и принесла фужеры.
С НОВЫМ ГОДОМ! – взорвался салют над Красной площадью.
Вместе со всей Россией, раньше Москвы, которая еще в старом году пребывала, со всеми соотечественниками за Уралом, земляками, друзьями, родными и близкими, с теми, кого знали хорошо и с кем имели шапошное знакомство, кого любили и кого недолюбливали, кем восхищались и кого жалели, с учителями и недругами, с соседями и таежными искателями, с бедными и богатыми, со здоровыми и хворыми, молодыми и умирающими, дураками и умными, с альтруистами и пронырами, с безбожниками и монахами – со всеми, имевшими в эту минуту выражение лица детско-счастливое, а в уме – надежды на удачный год, они подняли фужеры, чокнулись и выпили.
– Я помолодел, – крякнул Тимур, – лет на двадцать.
Залпом выпившая Галя посмотрела на него удивленно.
– С пацанами в подъезде, средняя школа.
