В зеркальном отражении жизни, где каждое слово и действие кажется знакомым, но неожиданным. Здесь как керосин в чай — классика на новый лад, аскетизм среди изысков. Мы знакомимся с Елизаветой Григорьевной, маркизой незаметной и прекрасной, в доме, где каждая тарелка и каждый разговор переплетаются как в кружевных шляпах XVIII века....
Самое противное! Знаешь, самое противное – пресмыкаться перед ничтожеством.
– Это гордыня. – Галю речи Тимура отрезвили. – Называть кого-то, главенствующего, ничтожеством – плебейская гордыня, провинциальное честолюбие, сама им страдаю. Тимур, но ведь есть и другая, личная жизнь, – не удержалась Галя от вопросов, которые более всего ее волновали. – У тебя жена на загляденье красавица…
– Звенья одной цепи. Честолюбие коротышки. Схватить, заполучить самую красивую и эффектную. По большому счету – купить, какие бы высокие слова во время сделки не произносились.
– Ты жалуешься?
– Отнюдь. У меня все в ажуре.
– Почему тогда приехал?
– Га – ль-я, – каждую букву ее имени он прокатал в языке, – ты мне очень нравишься. Нет, не точно. Я тебя люблю. Думал, просто нравишься, на вечеринке понял – люблю безумно. Даже сейчас, когда ясность внесена, умом понимаю, что Вадима просто использовали, но убить его, отца двоих детей, все равно подмывает.
– Тимур! Я сначала опьянела от дедушкиного портвейна, потом протрезвела, а сейчас снова будто под градусом. Мне и думать нечего. Я давно тебя люблю, и чувство мое как… как, – не могла подобрать Галя слова, – как зараза.
Така и Вака, босые, во фланелевых пижамах с веселеньким рисунком, стояли утром перед диваном, на котором у стеночки спала тетя Галя, а с краю – незнакомый дяденька.
– Эй! – принялись они трясти его за плечи.
Тимур открыл глаза и уставился на маленьких лохматых девочек.
– Ты Дед Мороз? – спросила одна.
– В общем, целом… – плохо соображал Тимур.
– Давай подарки! – потребовала вторая и начала стаскивать с него одеяло.
– Стойте! Подождите! Не тяните! – испуганно закричал Тимур.
Проснулась Галя:
– Така, Вака? Встали? Ну-ка быстро умываться, чистить зубы!
– А подарки? – в один голос капризно возразили близняшки.
– Будут подарки, – заверила Галя. – Но только чистым, умытым, переодетым девочкам. Шагом марш в ванную!
Близняшки подчинились и только вышли из комнаты, Галя и Тимур вскочили, с реактивной скоростью принялись одеваться.
Когда они завтракали, позвонили родители из дома отдыха.
