В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Эти убийства сыпались прямо как по заказу, чтобы позволить ему, Александру Каморному, закрепиться на канале, сделать свою собственную передачу, а там, кто знает, если повести дело с умом, то и в Москве заметят, и плевать он тогда хотел на Алену Багун, да и вообще на весь этот город с областной судьбой, как называют Петербург журналисты.
Алена сразу перешла к делу, она вообще не любила ходить вокруг да около, а сразу брала быка за рога.
– Не кажется ли тебе, Александр, что ты слишком много на себя берешь? – холодно произнесла она.
Каморный тоже решил не юлить, а разговаривать с Аленой открыто – она была умна и решительна, это все за ней признавали.
– Нет, не кажется, – коротко ответил он.
– Я знаю, чего ты добиваешься, – продолжала Алена, – ты, дорогой мой, весь как на ладони.
– Представь себе, я нисколько этого не скрываю, – усмехнулся Каморный. – Да, я хочу свою собственную передачу на канале, и не только одну. Я считаю, что давно имею на это право. Рассказывать зрителям должен тот, кто готовил материал, у него это получается лучше.
– Ты намекаешь на то, что я работаю как диктор? – прищурилась Алена.
– Не всегда, – отмахнулся Каморный, – да и не о тебе сейчас речь.
– Вот как? – Она была совершенно спокойна, напряжение выдавали лишь пальцы, сильно сжимающие карандаш.
– Не нужно мне мешать! – резко сказал Каморный. – Мы могли бы договориться. Тебе я оставлю новости обычные и еще там что-нибудь, а криминальные новости, «Дежурная часть», «Совершенно секретно» – это будет мое, а потом – ежедневный получасовой обзор и полуторачасовая передача.
– Ты столько криминальных новостей не соберешь, – усмехнулась Алена.
– За это не беспокойся, это уж моя забота! – нагло произнес Каморный."
"– До сих пор лицом канала была я, – в голосе ее послышались жесткие нотки, – и ничего не изменится в ближайшее время. Я сумею с тобой справиться.
– Ах так! – Он заглянул в глаза сидящей перед ним женщины.
Та хоть и была не робкого десятка, но внутренне сжалась: таким ненавидящим был его взгляд, и глаза казались бесцветными на перекошенном лице.
– Ты совершаешь большую ошибку, – внешне мягко начала она, – ты решил, что все эти события, эти убийства произошли как бы специально для тебя, ты посчитал, что судьба именно теперь дала тебе шанс выдвинуться, что сейчас – наиболее подходящее время.
Каморный отвернулся, чтобы она не заметила, как блеснули его глаза: именно так он и считал в глубине души.
