Осень 1940 года, Токио. В Кабинете цензора Отдела общественной безопасности полиции. Автор сидит напряженно, документы перед ним пестрят знаками и надписями. День первый: Цензор сообщает о приезде, вызывая неожиданные мысли у автора. Вместе они обсуждают шифры, заговорщики и скрывающиеся под псевдонимами голоса....
” От этого и возникает ощущение натяжки, но от этого пьеса только выигрывает и становится ещё смешнее.
ЦЕНЗОР. Понимаю, понимаю.
АВТОР. Я считаю такой сюжетный ход большой находкой. Правда, это действительно очень смешно. Даже не знаю, как вас и благодарить.
ЦЕНЗОР. Меня в общем-то не заботит, смешнее она сделалась или нет... Но я понимаю, о чём вы говорите. И всё-таки не могу её одобрить.
АВТОР. Но почему?
ЦЕНЗОР. А вы сами не догадываетесь? Финал-то всё же остался из “Ромео и Джульетты.” Я вам уже говорил, что не пропущу любовную историю.
АВТОР. Но “Гамлет” это тоже своего рода история любви.
ЦЕНЗОР. Э, нет, это история мести.
АВТОР. Основная тема мести, да, но там есть так же и любовная линия, побочная правда, но она есть. Без адюльтера не может быть пьесы.
ЦЕНЗОР. Вот так, да?
АВТОР. Конечно.
ЦЕНЗОР. А не пытаетесь ли вы втереть мне очки, пользуясь моей недостаточной компетентностью?
АВТОР. Конечно, нет. Уверяю вас, это чистой воды комедия. Любовный мотив только как небольшое украшение.
ЦЕНЗОР. И всё-таки там много ещё фривольного.
АВТОР. Когда вы посмотрите спектакль, то всё поймёте. Как вы думаете, кто будет играть Джульетту? Жена нашего ведущего актёра. Ей уже перевалило за пятьдесят. Могу поклясться, что вы не найдёте ни одного человека в зале, кто бы нашёл её соблазнительной.
ЦЕНЗОР. А это уже крен в другую сторону.
АВТОР. Клянусь вам, я не допущу никаких фривольностей в спектакле.
ЦЕНЗОР. ...Я понимаю.
АВТОР. Прошу вас, дайте мне разрешение."
"ЦЕНЗОР.
АВТОР. Пожалуйста.
ЦЕНЗОР. И всё-таки меня ещё не всё здесь устраивает.
АВТОР. Что ещё?
ЦЕНЗОР. У меня есть ещё одно пожелание.
АВТОР. Вчера вы мне ничего об этом не говорили.
ЦЕНЗОР. Вчера я подумал, что вы и так перегружены сверх меры, и не посмел вам сказать ещё об одном условии.
АВТОР. Ну, это уж слишком!
ЦЕНЗОР. Итак, вот вам моё решение. Если вы успеете переписать к завтрашнему утру вашу пьесу, следуя моему условию, я безусловно разрешу её к постановке.
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР. Вставить куда-нибудь фразу “Боже, Храни Императора!”
АВТОР. “Боже, Храни Императора?”
ЦЕНЗОР. Так точно.
АВТОР. Но это невозможно. Я никак не могу её использовать.
ЦЕНЗОР. Но вы должны. В наше суровое время, это абсолютно необходимая фраза.
АВТОР. Но куда её можно воткнуть? Кто бы мог сказать такое?
ЦЕНЗОР. Я не знаю, я не писатель, это ваша профессия.
АВТОР. Это невозможно.
ЦЕНЗОР. Ну, хорошо, пусть она прозвучит дважды.