Пьеса японского драматурга Коки Митани о преподавателе комедии, который открывает академию для обучения искусству смеха. Главный герой сталкивается с противодействием консервативного общества, но верит в силу юмора изменить людей и мир. Остроумная история о призвании и творчестве.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Академия смеха»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Пьеса японского драматурга Коки Митани о преподавателе комедии, который открывает академию для обучения искусству смеха. Главный герой сталкивается с противодействием консервативного общества, но верит в силу юмора изменить людей и мир. Остроумная история о призвании и творчестве.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Коки Митани Ьесы и драматургия|Комедия подборки серии
Пьеса японского драматурга Коки Митани о преподавателе комедии, который открывает академию для обучения искусству смеха. Главный герой сталкивается с противодействием консервативного общества, но верит в силу юмора изменить людей и мир. Остроумная история о призвании и творчестве.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Как вы считаете? Наверно, это не совсем то, что может вам понравиться.
ЦЕНЗОР. ...
АВТОР. Мне, наверное, лучше пойти сейчас домой и ещё хорошенько подумать над этим.
ЦЕНЗОР (читает). Гамлет. “Дождись меня, Джульетта, иду я за тобой. Ты только в полудне пути на быстроходной лошади отсюда. Эй, кто-нибудь, мой экипаж к подъезду! Боже, Храни Императора, Боже, Храни Императора!” Появляется карета, запряжённая тройкой коней. Гамлет. “Боже, Храни, Император, друзья мои, мы отправляемся в далёкий путь!”
...Вместо одного коня у вас теперь тройка?
АВТОР. Вы же сами сказали, что это слишком длинное имя для одного коня.
ЦЕНЗОР. И поэтому вы придумали тройку?
АВТОР. Ну да.
ЦЕНЗОР. Конь Боже, конь Храни и конь по имени Император?
АВТОР. Совершенно верно.
ЦЕНЗОР. Господин драматург, я не просил вас делать этого.
АВТОР. Я понимаю, понимаю, но...
ЦЕНЗОР. Но если понимаете, зачем же вы пишите это?
АВТОР. Мне жалко отказаться от этой идеи.
ЦЕНЗОР. Но вы ведь знаете, что я это не пропущу?
АВТОР. У меня это как-то само собой получается. (Комкает переписанную страницу.)
ЦЕНЗОР. Странный вы человек.
АВТОР. Я, пожалуй, лучше пойду сейчас домой и хорошенько всё обдумаю.
ЦЕНЗОР. Да, я бы посоветовал вам так поступить.
АВТОР. Есть ещё какие-нибудь пожелания?
ЦЕНЗОР. Когда вы перепишите это, мы с вами продолжим работу, а на сегодня достаточно.
АВТОР. О, прошу вас, мы не можем себе позволить так тянуть с решением. Мы теряем репетиционное время.
ЦЕНЗОР. Это ваши проблемы.
АВТОР. Я вас умоляю!
ЦЕНЗОР. ...
Цензор листает рукопись.
ЦЕНЗОР. Хорошо. Это тоже надо будет переписать.
АВТОР. Что именно?
ЦЕНЗОР. Страница сорок вторая.
АВТОР. Сорок вторая. (Открывает рукопись.)
ЦЕНЗОР. Исходя из интересов защиты общественной морали, вы должны выбросить эту сцену.
АВТОР. Но эта сцена...
ЦЕНЗОР. Мы не можем допустить поцелуев на сцене. Даже если Джульетте за пятьдесят.
АВТОР. Ну один крошечный поцелуй?
ЦЕНЗОР. Если вы хотите, чтобы ваша пьеса прошла цензуру по всем позициям, откажитесь от сцены с поцелуями.
АВТОР. В этом не будет ничего непристойного. Это не вызовет ничего кроме смеха, уверяю вас.
ЦЕНЗОР. Это ещё хуже.
АВТОР. Ну, позвольте хотя бы чмокнуть в щёчку?
ЦЕНЗОР. Ни в коем случае.
АВТОР. Просто по-дружески.
ЦЕНЗОР. Исключено.
АВТОР. Тогда в лоб. Всего разочек? Скромный поцелуйчик в лоб?
ЦЕНЗОР. Молодой человек, если бы нас сейчас кто-нибудь слышал, то мог бы неправильно всё это истолковать.
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР. В любом случае, никаких поцелуев. Я думаю, всё на сегодня.
АВТОР. ...
ЦЕНЗОР. Разговор окончен. Можете идти.
АВТОР. ...
Автор уходит.
Цензор разворачивает скомканные листы, выброшенные Автором и внимательно их разглядывает.
Тихонько посмеивается, затем, спохватившись, снова напускает на себя обычный строгий вид.
День Четвёртый.