В темных улочках старого города кружился немногословный мужчина в несколько старомодной одежде. Его походка была манерной, как в старых пьесах, и вот уже шестидесяти пяти лет он, обычно избегавший алкоголя из страха за алкогольную зависимость, снова отправился в театральный буфет для традиционного разбавления эмоций. В этот вечер его стакан был заполнен золотистым шампанским, напоминающим древние коктейли знаменитого содержаника....
– А сумасшествие не заразно, это врожденное, как и клинический дебилизм! У некоторых встречается… не будем, конечно, указывать пальцами…
Леня слишком хорошо знал свою боевую подругу, чтобы обижаться на ее слова, сказанные не всерьез, а мимолетом – просто Лолка, как любая женщина, всегда норовит оставить за собой последнее слово. И еще он понял, что спорит Лола не просто так – имеется у нее в мыслях кое-что полезное.
– Ладно, – миролюбиво сказал он, – рассказывай про Римму Борисовну, откуда ты ее знаешь?
– Римма Борисовна! – Лола закатила глаза.
– Что – самая главная чиновница в управлении культуры?
– Бери выше!
– Что – неужели в министерстве культуры? Откуда у тебя такие знакомства?
– Еще выше! Она билеты распространяет!
– Ну, сказала… – протянул Леня, – это раньше, во времена всеобщего дефицита, ее должность хлебная была, а теперь все в деньги упирается – заплати хоть вдесятеро, и любые билеты будут! Еще и на дом принесут за отдельную доплату…
– Ох, Ленька, – Лола не стала издеваться и презрительно морщиться, – ну какой же ты… Настоящих-то театралов с деньгами очень мало.
– Серьезно, что ли? А я-то думал, что это зависит от театральных критиков, от жюри конкурсов, наконец, от самих зрителей…
– Вот именно – от зрителей! А зрителям Римма Борисовна и такие, как она, вовремя подсказывают, на какой спектакль стоит пойти.
– Ну-ну, – хмыкнул Леня, – а ты ее откуда знаешь?
И тут же прикусил язык, потому что Лола посмотрела на него с глубокой обидой.
