Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
— Моей жалости к себе хватает с лихвой.
— Ты мне одно скажи: на хрена ты со своим ботаном встречаться-то поперлась?
— Потому что Глеб попросил о встрече. Хотел поговорить.
— Я перефразирую вопрос: а согласилась ты на фига?
— Потому что я к Глебу нормально отношусь и мне было тоскливо одной дома! — из без того зареванных глаз как по команде брызгают слезы и чтобы ими не захлебнуться, мне приходится снова подняться. — Потому что я постоянно думала про этого улыбчивого кошатника и хотела хотя бы немного отвлечься!"
"— Ээээ, тише, тише, Ники, — Леся успокаивающе похлопывает меня колену и понижает голос, очевидно, поняв, что бодрыми наездами меня не развеселить.
При упоминании о мудле, цветах и ебле события прошлого вечера ненавистной картиной встают перед глазами, и, беззвучно всхлипывая, начинаю бормотать.
— Я ведь поехала за ним… Хотела поговорить. Сказала, что он не так все понял. А он жабе этой пережаренной ключи от своей квартиры на глазах моих отдал и сказал, чтобы она его ждала… На тех же простынях, которые я ему вот этими руками застелила, — трясу перед Лесиным носом ладонями, — ее трахал, понимаешь?
— Ой, да может и не трахал…
— Хватит его защищать! — рявкаю я, брызгая слюной и слезами.
— Ой, ты когда влюбленная, такая визгливая, — морщится Леся и трет запястьем свою щеку. Кажется, продукты моей истерики все же на ее попали. — Хочешь мое мнение узнать? Лучше скажи, что хочешь, потому что я все равно тебе его озвучу.
— Нет, не хочу, но ты говори.
— Максим твой придурок, потому что так долго отказывался признавать, у него к тебе есть чувства.
— Все это уже не имеет значения. Я может и дура, но он блядун и кошатник, а это в разы хуже. Максим меня унизил, и он мне изменил.
