Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Вливаю в себя газированный Архыз, пока стенки желудка не начинает саднить и, собравшись духом, подхожу к зеркалу.
Ох, твою…Любовь Ивлееву. Вот это лицо. Это сколько ж я вчера выпила, если не смыла косметику. Это ведь мое бьюти-табу. Кэп прав, сейчас я и, правда, похожа на оленя. Ветвистые рога из спутанных волос и черные пятна вместо глаз. Как я вообще до дома добралась?
Память упрямо отказывается мне подчиняться, обрываясь на последнем связном воспоминании: охрипший баритон Кэпа, его ладонь, сжимающая мою грудь и то, как я позорно кончаю на его выдающемся стояке.
А дальше темнота. Две рюмки текилы за вечер — моя твердая программа максимум. Как клубный завсегдатай я свою танцевальную дозу знаю. Но предательство Глеба ударило меня по больному. Я могу бесконечно корчить из себя самоуверенную гордячку, перед которой слюнявчики выстилаются в мясной ковер, вот только это не отменяет факта того, что человек, который для меня важен, на меня наплевал.
Ну а Глеб казался таким надежным, преданным, но и с ним лажа вышла. Я даже начинаю думать, что меня в универе за красивые ноги сглазили.
Слишком много тяжелых мыслей для похмельного утра. Тошнит сильно, но при этом жутко хочется есть. Парадокс.
Меня все же разок выворачивает в унитаз, и я клятвенно обещаю белоснежному другу и заодно пахучим шарикам Bref, что больше никогда не стану пить. На пошатывающихся ногах плетусь в душ и там в течение получаса отмокаю под струями воды, пытаясь вспомнить как добралась до дома.
Наношу на лицо щедрый слой крема, закручиваю махровый тюрбан на голове и, нацепив банный халат, выхожу из ванной. Собираюсь вернуться в кровать и заказать килограмм вредной еды, но едва оказываюсь в гостиной, в поле зрения попадают темные волосы и широкие плечи.
