Журавлев прервался, отпил кофе и продолжил:
– С именем Вейсберга связаны очень странные легенды. Говорили, что он встретил в Сибири могущественного шамана, который убедил его, что может продлить человеческую жизнь. Якобы этот шаман знал заклинания, которые могут перенести душу человека в другое, молодое и здоровое, тело.
– И что, он в это поверил? – против воли Алевтина не смогла скрыть своей заинтересованности.
– Видимо, да. – Журавлев пожал плечами и продолжил: – К тому времени Вейсберг состарился и тяжело заболел, так что слова шамана упали на благодатную почву. Вейсберг привез того шамана в Петербург, поселил его в своем особняке – вот этом самом, обеспечил ему все условия. Он вел себя как средневековые короли и магнаты, которые нанимали алхимиков, чтобы те искали для них философский камень, способный превращать свинец и другие металлы в золото, или эликсир вечной молодости, вы понимаете?
«Ты даже не представляешь, до какой степени», – подумала Алевтина, тщательно следя за своим лицом.
Уж что-что, а это делать она умела. Без этого в ее профессии никак нельзя. Никаких эмоций, когда с больным разговариваешь, – ни плохих, ни хороших. Исключение составляют такие, как Тарасов, с ними можно немного расслабиться, тем более у старика и вправду дела идут неплохо.
В данном случае следовало никак не показать своей заинтересованности. Хоть этот Журавлев и говорит сейчас совершенно невозможные, невероятные вещи. Но все же в этом случае все, что случилось в далекой Сибири двадцать лет назад, укладывается хоть в какую-то схему.
– И что было дальше? – она даже улыбнулась своему визави поверх чашки.
Тот на мгновение опешил и даже выронил кусок булочки. Страшно смутился, махнул рукой, едва не опрокинув чашку.
Алевтина поймала взгляд буфетчицы, теперь уже откровенно ненавидящий, и поспешно стерла с лица улыбку. Журавлев пришел в себя и продолжал:
– Короче, шаман вытянул из Вейсберга много денег, а потом, в один прекрасный день, они оба пропали…
– Что, буквально пропали?
– Ну, во всяком случае, ни самого Вейсберга, ни шамана больше никто не видел. Правда, накануне своего исчезновения Вейсберг успел оформить завещание. Он обещал свои деньги молодому родственнику, а сам особняк – Институту народов Сибири и Севера… то есть нашему институту. Получается, одно доброе дело он, несомненно, сделал…
– Интересные вещи вы рассказываете… – Алевтина отставила пустую чашку. – Спасибо за кофе, похоже, что мне пора…
– Но вы же не уйдете просто так! – всполошился Журавлев.
