Все же она отступила к двери и проговорила:
– Вообще-то я рассчитывала, что вы мне что-нибудь расскажете об этой надписи. Что это такое? На каком языке? Что значит? А вы вместо этого высказываете претензии…
Журавлев фыркнул, поморщился и проговорил с показным, ненатуральным смущением:
– Извините, конечно. Просто я, как ученый, как специалист, понимаю все значение этого артефакта. А вы человек, далекий от науки, и можете этого не понимать…
«Вот зануда! – подумала Алевтина, – Он, видите ли, ученый, а я – дура деревенская… я, между прочим, врач, и достаточно хороший! Меня все коллеги уважают! И вообще, при всем уважении к профессору Пальчикову, думаю, что он не очень хорошо разбирается в людях. В общем, зря я, наверное, сюда пришла, эта верста коломенская мне никак не поможет. Времени своего жалко».
Вслух она этого не сказала и только сухо спросила:
– Значит, сейчас вы мне ничего не можете сказать об этой надписи? Тогда я, пожалуй, пойду…
– Нет, постойте! – Журавлев испуганно заморгал. – Не уходите, прошу вас! Я не могу вас так отпустить!
– Что значит – не можете? Вы меня силой, что ли, будете держать? – она смерила Журавлева оценивающим взглядом.
– Нет, что вы… конечно, нет! Простите, простите меня за то, что я так на вас набросился! У вас есть удивительная, просто удивительная вещь! Эта надпись… Разумеется, я что-то могу рассказать и сейчас… вы любите кофе?
– Кофе? При чем тут кофе?
– Пойдемте, я угощу вас в нашем кафе. Там варят очень хороший кофе! Мы выпьем и поговорим.
Алевтина подумала, что чашка крепкого кофе ей сейчас и правда не помешает. И раз уж она сюда пришла – глупо будет уйти, так ничего и не узнав.
Они вышли из кабинета, Журавлев запер его и повел Алевтину куда-то в глубину института.
Они шли по одному коридору, по другому, поднялись по винтовой лестнице, спустились по другой, со скрипучими деревянными ступенями, – и оказались в большой комнате с деревянными панелями по стенам и резным деревянным потолком.
Приглядевшись к этому потолку, Алевтина увидела, что резьба на нем изображает всевозможных диких зверей и каких-то удивительных и устрашающих демонов.
В помещении было десятка два столиков, многие заняты людьми, чем-то неуловимо похожими на Журавлева. Не ростом, конечно, и не комплекцией, а выражением лица. У парочки женщин, кстати, было такое же выражение.
На Алевтину они не обратили никакого внимания, занятые своими разговорами.