В дальнем конце зала находилась барная стойка, за которой возвышалась крупная блондинка в белой блузке.
Проходя через зал, Алевтина перехватила взгляд этой блондинки – удивленный и немного ревнивый. Взгляд был настолько прозрачный и недвусмысленный, что даже до Алевтины все сразу дошло. Обычно на такие вещи она не обращала внимания, за что неоднократно получала порицания от коллег женского пола.
Вот та же Татьяна Мосина – уж она-то всегда в курсе, кто с кем спит, а кто с кем еще просто флиртует. Кто просто так время проводит, чтобы отдохнуть от скучного и долгого брака, а кто всерьез задумывается, не поменять ли этого мужа на другого. И прикидывает всевозможные варианты, и просчитывает риски, чтобы узнать, стоит ли вообще игра свеч…
Может быть, у этой работницы общественного питания какие-то виды на Журавлева? С ума сойти! Эта каланча пожарная кому-то понадобилась! Да он же кроме как о своих бубнах шаманских больше ни о чем не думает! Ну надо же…
Она низко наклонила голову, чтобы скрыть непрошеную улыбку.
Журавлев усадил Алевтину за свободный столик и спросил, что ей взять.
Он ушел к стойке и через несколько минут вернулся с подносом, на котором были две чашки кофе и тарелка с булочками. У стойки находился он довольно долго, да тут не на двоих, а на роту солдат можно было кофе сварить. Ясно, эта толстуха его нарочно задерживает, ну да, вон смех оттуда доносится.
Он вернулся с улыбкой, которая погасла, как только он посмотрел на Алевтину.
– Я взял булочки с корицей. Вы не будете против?
– Не буду, – проворчала Алевтина.
Тут же она устыдилась своего мрачного тона: человек ее угощает кофе с булочками, можно бы с ним и повежливее… хотя, с другой стороны, ему от нее что-то нужно…
Журавлев сел за стол и проговорил:
– До революции этот дом принадлежал богатому немецкому промышленнику Иоганну Вейсбергу. В этом зале у Вейсберга была библиотека.
– А почему на потолке такая странная резьба? Дикие звери и жуткие демоны…
– А, вы обратили внимание! Это очень интересно. Вейсберг, как я вам уже сказал, был крупным промышленником. Конкретно он добывал в Сибири местные полудрагоценные и поделочные камни, а здесь, в Петербурге, делал из них всевозможные украшения, вазы, декоративные элементы.
Так вот, он очень много времени проводил в Сибири и там увлекся местным колоритом – сибирской природой, верованиями тамошних обитателей… в частности, шаманизмом. Поэтому при постройке своего дома он заказал соответствующую отделку.
