А тяжелый крюк, на который была заперта дверь, задрожал, как будто невидимая рука пытается открыть его.
Алевтина придвинула к двери стол, чтобы забаррикадировать ее.
Крюк дрожал все сильнее и сильнее…
И вдруг он сорвался, дверь приоткрылась, и в проеме появилось бледное лицо, поросшее седоватой щетиной.
Страшный человек пытался протиснуться в комнату.
Придвинутый к двери стол затрясся, потом начал понемногу отодвигаться.
Алевтина бросилась к нему, попыталась придвинуть его обратно, но противник был гораздо сильнее.
Он как пушинку оттолкнул ее вместе со столом и ворвался в комнату…
Лицо его странно дрожало и менялось.
Сквозь знакомые невыразительные черты проступало страшное лицо полузверя-получеловека, обрамленное клочьями серо-рыжей шерсти, с маленькими злобными глазками и третьим, кровавым, глазом, горящим посреди лба…
Страшный незнакомец надвигался на Алевтину.
Он стал значительно выше и крупнее, навис над девушкой и пророкотал:
– Отдай то, что тебе не принадлежит!
Алевтина схватила со стола бересту, испещренную странными знаками, словно та могла ее защитить.
И правда, страшное создание, увидев эту бересту, на мгновение забыло о ней. Оно протянуло длинную руку, или лапу, выхватило бересту у Алевтины и принялось бормотать что-то на непонятном языке – может быть, читать начертанные на бересте заклинания.
Воспользовавшись этой передышкой, Алевтина отскочила в другой конец комнаты.
При этом она оказалась перед высоким напольным зеркалом.
Она снова сдернула с зеркала цветную шаль…
И снова, как в прошлый раз, перед ней появилась уходящая вдаль зеркальная галерея.
Только сейчас в глубине этой галереи не было ее собственного отражения…
Там вообще никого не было.
Алевтина не увидела ничего. Зеркальная галерея была пуста. Только само зеркало, многократно повторенное, уходило в бездонную глубину десятками одинаковых копий.
В памяти неизвестно откуда всплыли стихотворные строчки:
Алевтина вспомнила поверья, гласящие о том, что в зеркалах не отражаются вампиры и оборотни.