Автор
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Раздел Chitat.online для книги «Анахрон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Беньковский Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ай да бугор! Ай да крутой! Кому еще среди ночи звонить, как не ему?
Сигизмунд сорвал трубку и лихо гаркнул:
— Морж у аппарата!
Это была его любимая шутка. Друзья знали, а незнакомые шугались.
— Витю можно? — нерешительно проговорил девичий голосок.
— Передачу, девка, готовь. Сел твой Витя, — низким, нарочито–замогильным голосом мстительно сказал Сигизмунд и досадливо брякнул трубку.
Вздумала по ночам звонить, парням досаждать! Да еще не туда попадать, когда звонка ждешь! Ну, народ! Раздолбаи, одно слово. Пальцем в нужную цифру ткнуть не могут, обязательно промахнутся. Как только трахаются? Тоже, небось, не с первого раза попадают."
"Когда Сигизмунд вернулся в комнату, первое, что он увидел, была большая лужа на полу. Пес, завидев хозяина, застучал хвостом. Девка лежала на тахте, воротила рожу. Гримасу брезгливую состроила. Кобели русские ей не нравятся! А кто ее сюда звал? Сидела бы себе за Нарвой и бед не ведала…
Обычно кобель, напустив лужу — а с ним такое случалось — вел себя немного иначе. Хозяина встречал, лежа на брюхе, и заранее щурился, ожидая побоев. Хвостом мел, чуть что — брюхо голое показывал: у собак лежачего не бьют. Это вам не люди.
— Та–ак, — грозно и с растяжкой начал Сигизмунд. — Вот, значит, ка–ак… А гуляли мы зачем? За кошками гоняться? Та–ак…
Кобель с готовностью пресмыкнулся. Вот ведь холуй.
Сигизмунд пошел за тряпкой. Подтер пол. Вымыл руки. Вернулся к пленной наркоманке. И только тут увидел, что подол у нее мокрый.
У себя дома, значит, мостовые с мылом…
Тут Сигизмунд сжал кулаки.
— Твоим денег не хватит, гнида, за тебя откупиться! Поняла?! Ты че, думаешь, раз русский — так и гадить можно? Ты у меня…
Девка вдруг начала краснеть. В глазах появилась ненависть. Совсем бешеными они стали. И заорала что–то в ответ. Поняла, видать. Долго орала. Замолчит, а после снова принимается.
И визгливо так, истерично.
И не по–эстонски она орала. Интонации другие. И не по–фински. Но все равно чудь белоглазая. Явно по–прибалтийски орет. Вон свистящих сколько.
А девка так надсаживалась — аж на тахте подпрыгивала. Чаще всего повторялось слово «двала».
Тут Сигизмунда осенило.
— Тебя что, Двала зовут? — Он оборвал ее гневную тираду. Ткнул в нее пальцем. — Ты, Двала!
Она окончательно рассвирепела. Замолчала, сопеть стала. Зенки белесые таращить. А Сигизмунд успокоился. Есть контакт!
— А что, — рассудил он, — красивое имя. Двала. А я — Сигизмунд. — Он ударил кулаком себя в грудь. И еще: — Сигизмунд — Двала, Сигизмунд — Двала…
До девки, вроде, что–то дошло. Пробилось, видать, в ее мультипликационный мир искусственных грез.
— Сигисмундс, — повторила она. — Харья Сигисмундс… Игхайта лант'хильд йахнидвала…
— Я те дам — «харя»! — обиделся Сигизмунд.
Она скорчила умильную морду.
