Ему одновременно хотелось и ругнуть Анжелику крепким словом, и ударить ее, и молча уйти, и покорно повиноваться, и прострелить себе мозги… С горечью подумал он, что только женщины могут сделать из мужчины такое посмешище, и решил, что ему лучше уйти.
– Сожалею, но на меня не рассчитывайте, – хрипло выдавил он и, отвесив низкий поклон, удалился.
Пришлось обходиться без Одиже. Впрочем, праздник, который мадам Моран устроила в своем особняке Ботрейи, удался на славу.
На него не погнушались явиться даже титулованные особы. Мадам Моран танцевала с Филиппом дю Плесси-Бельером, который был ослепителен в светло-голубом с сиреневым отливом костюме. На Анжелике было ярко-синее бархатное платье, обшитое золотым сутажом, и наряды партнеров чрезвычайно друг с другом гармонировали. Они были самой великолепной парой вечера. Анжелика удивилась, заметив, как ледяное лицо Филиппа осветилось улыбкой, когда он, высоко держа руку партнерши, вел ее через весь зал в бранле.
– Сегодня вы больше не баронесса Унылое Платье, – сказал он.
Она ревниво сохранила в памяти эти слова как внезапно обретенную редкую драгоценность. Тайна ее происхождения делала их сообщниками. Он помнил бедную серую уточку, чья рука дрожала в руке красавца-кузена.
«Ну и дуреха же я была!» – подумала она, склонив голову и задумчиво улыбаясь далекой юности.
Едва Анжелика закончила обустройство дома, как на нее нахлынула тоска. Одиночество в по-королевски обставленных покоях ее угнетало. Особняк Ботрейи слишком много значил для нее. В особняке никто никогда не жил, но у нее было такое чувство, что он полон воспоминаний и состарился от долгой муки.
«Это воспоминания о том, что должно было быть», – размышляла Анжелика теплыми весенними вечерами, проводя долгие часы у окна или возле огня. Она забросила все привычные дела, ее словно мучила какая-то болезнь, которую она не могла распознать. Ее тело – тело молодой женщины – было одиноко, а сердце и душа ощущали чье-то незримое присутствие. Случалось, что она внезапно вскакивала с места и с канделябром в руке спускалась к входу, ожидая сама не зная чего…
Кто-то вошел?.. Нет, все было тихо. Дети спали в своей спальне под присмотром преданных служанок. Она возвратила им отцовский дом.
Анжелика укладывалась в великолепную постель и не могла согреться. Она прикасалась к своему молодому, упругому телу и грустно поглаживала нежную кожу. Ни один из живущих мужчин не сможет уже утолить ее желаний.
