– Говорят, его сожгли как колдуна…
Старик вдруг очень пристально на нее посмотрел. Его выцветшие глаза глядели вопросительно, словно он колебался, довериться ей или нет. И тут морщины на его лице внезапно сложились в злобную усмешку.
– Говорить-то говорят, но это неправда.
– На Гревской площади вместо него сожгли другого, мертвеца.
На этот раз сердце у Анжелики застучало в груди, как барабан.
– Его… Прóклятого графа.
– Здесь… Однажды ночью… в галерее, там, внизу… сам видел.
Анжелика вздохнула и устало закрыла глаза. Что за безумие искать надежду в бреднях старого слуги, которому почудился призрак! Дегре был прав, когда говорил, что о НЕМ нельзя не только говорить, но и думать.
Но старика Паскалу уже понесло.
– Это было в ночь после сожжения. Я спал во дворе, возле конюшни, и был один, потому что привратник тогда ушел. А я остался. А куда прикажете мне идти? Я услышал шум на галерее и узнал его шаги.
Его беззубый рот искривился в беззвучном смехе.
– Да как не узнать его походку?.. Шаги Великого Лангедокского Хромого! Я засветил фонарь и вошел в галерею. Шаги раздавались впереди меня, но я никого не видел, потому что там галерея поворачивала. Но когда я зашел за поворот, я его увидел! Он стоял, прислонившись к двери в часовню, и обернулся ко мне…
По телу Анжелики пробежала дрожь.
– Я его узнал, как собака узнает хозяина, но лица его я не видел. На нем была маска… Маска из черненой стали… И тут он вдруг ушел в стену, и больше я его не видел.
– Уходи, – простонала она, – ты меня напугал до смерти…
Старик удивленно на нее посмотрел, вытер нос рукавом, поднял бадью и послушно ушел.
Анжелика добралась до спальни в неописуемой панике. Так вот отчего в этих стенах ее охватывает то радость, то боль. Здесь бродит призрак Жоффрея де Пейрака. Жоффрей де Пейрак – призрак! Какая печальная участь для того, кто был сама жизнь, кто любил жизнь во всех ее проявлениях и чье тело было создано для наслаждений!
Она закрыла лицо руками и почувствовала, что сейчас расплачется.
Вдруг в ночной тишине кто-то запел нежным, небесным голосом, как поют ангелы над долинами в рождественский вечер.
Поначалу Анжелика подумала, что ей почудилось. Но чем ближе она подходила к коридору, тем явственнее слышался детский голос. Взяв подсвечник, она пошла по направлению к спальне сыновей. Тихонько приподняв дверную занавеску, она застыла, зачарованная представшей перед ней картиной.
Ночник из позолоченного серебра мягко освещал альков, где спали мальчики.
