Она всю жизнь будет одинока!
Та часть квартала Марэ, где находился особняк Ботрейи, изобиловала множеством средневековых руин, поскольку здесь некогда высился дворец Сен-Поль, при Карле VI и Карле VII служивший любимой резиденцией французских королей. Дворец предназначался для монархов и принцев, и вокруг него располагались жилые постройки, галереями соединявшиеся с дворами и садами. Там размещались птичники, конюшни и площадки для игр и турниров. Знатные вассалы строили свои дома в непосредственной близости к королю. Островерхие крыши и башенки их добротных особняков, точно таких как в Сансе или в Реймсе, вклинивались в рельефы новых зданий. Сплошь и рядом уцелевшие средневековые постройки, как языки пламени, взметали в небо свои покосившиеся силуэты, контрастируя с прекрасными фасадами зданий, которые проектировали Мансар и Перро.
В глубине сада у Анжелики все еще действовал старинный колодец, зубцами и ажурной резьбой напоминающий изделие какого-нибудь ювелира. Его окружали три круглые ступени, и если по ним подняться, то можно было присесть на край колодца и помечтать в свое удовольствие под кованым железным козырьком, поглаживая пальцами фигурки саламандр на замшелом камне.
Однажды теплым лунным вечером, когда Анжелика прогуливалась по саду, она увидела, как высокий седой старик черпает из колодца воду. Она узнала слугу, который приносил дрова и смотрел за свечами. Когда она въехала в особняк Ботрейи, старик уже там был. Это о нем принц Конде сказал, что он служил еще прежнему владельцу.
Анжелика редко заговаривала со стариком. Остальная прислуга называла его «дедушкой». Она поинтересовалась, как его зовут.
– Паскалу Аранжан, госпожа, к вашим услугам.
– По имени сразу можно догадаться, откуда ты родом. Ты ведь гасконец или беарнец?
– Я из Байонны, госпожа, словом, баск.
Она задумчиво провела языком по губам, размышляя, продолжать ли разговор.
Старик вытащил бадью из колодца, и вода брызнула на край, сверкнув в лунном свете.
– А это правда, что тот, кто построил этот особняк, был родом из Лангедока?
– Если точнее, он был родом из Тулузы.
Ей хотелось услышать имя, чтобы с горечью и нежностью узнать, что оно все еще живо в памяти старика, который, может статься, был приближен к хозяину и, наверное, его любил. Но старик быстро перекрестился и принялся испуганно оглядываться:
– Тише! Его имя нельзя произносить. Он проклят!
У Анжелики сердце облилось кровью.
– Так это правда? – спросила она, все еще продолжая играть роль.
