В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
На ней изображены абстрактные геометрические фигуры, а посредине – человеческое ухо.
Трегубов посмотрел на членов своей досмотровой группы и спросил:
– Вы поняли, что нужно искать?
Щукин кивнул, а Сливин невзначай напомнил:
– Нам сообщили, что через пост следует цирк из Пскова. Три вагона. В двенадцатом едут артисты, в тринадцатом – реквизит, в четырнадцатом – клетки со зверями. В ориентировке сказано: два последних идут без досмотра. Если мы нарушим данное распоряжение, то на работу уйдет уйма времени. Нам придется отгонять поезд в отстойник, а за задержку нас по головке не погладят.
Трегубов закусил губу и посмотрел на Зверева, щека у которого все еще дергалась.
– Вы ничего такого не подумайте! – подключился к Сливину Щукин. – Сами должны понимать, чем чревата задержка. Однажды уже дров наломали, так что стоит ли во второй раз на те же грабли наступать?
Впервые за все время беседы Трегубов вздрогнул. Его губы сжались, а скулы напряглись.
– Мы проведем полный досмотр только в двенадцатом вагоне, как это от нас требуется, и сделаем все, чтобы помочь нашим коллегам из милиции! – сухо сказал он.
"– Кирилл Константинович… – начал было Сливин, но Трегубов остановил инспектора движением руки и обратился к Звереву: – Вы слышали мое решение. Вас оно устраивает?
Лицо капитана смягчилось.
– Хорошо, – сказал он. – Давайте начнем с двенадцатого, а там посмотрим.
После прибытия поезда и проверки документов пограничниками в вагоны вошли таможенники. Зверев и Костин нервно курили на перроне.
На досмотр первых одиннадцати вагонов группе понадобилось чуть меньше часа. Работа в двенадцатом вагоне затянулась. Все скрытые полости были рассмотрены с небывалой тщательностью. После этого пассажиры услышали требование показать личные вещи.
Когда Трегубов со своими людьми вышел из двенадцатого вагона, он отрицательно помотал головой и сказал:
– Здесь картины нет.
Зверев выругался, бросил окурок на землю и потер подбородок, после чего отвел Трегубова в сторону и проговорил:
– Досмотр вы закончили, нас с собой не взяли, так как этого требует ваша должностная инструкция. А теперь давай еще раз пошерстим, но уже вместе. Это же не будет нарушением?
Трегубов махнул рукой и заявил:
– Ладно, пошли.
Когда пассажиры узнали, что вагон вновь будет досмотрен, возмущались все.
