В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
– Но я… – Гурьев не договорил, потому что капитан шагнул к нему и с силой надавил на носок ботинка.
Униформист вскрикнул, Зверев надавил сильнее.
– Больно же, пусти!
– Что, не нравится, шахматист ты наш недоделанный? Думаешь, я не понял, откуда картинка с лошадкой взялась? А ну иди, куда тебе велено!
Гурьев, кривясь от боли, сглотнул, но тут же умолк.
Когда задержанный был уведен, Трегубов отвел Зверева в сторону и тихо сказал:
– Вам будет очень сложно упечь этого типа за контрабанду. Если бы картины были найдены в его вещах, тогда да.
– Я все понимаю, но отпускать этого хлыща не собираюсь. К тому же мне доподлинно известно, что картина с конем принадлежит ему.
– Это откуда же, Павел Васильевич? – спросил Костин, который уже успел отвести Гурьева в автозак и вернулся на перрон.
– Не разочаровывай меня, Венечка! Все проще простого. Я уверен в том, что Шапиро в свое время подарил не две, а три картины работникам больницы, в которой он лечился. Завадскому, Сычеву и…
– Гурьеву, который в то время работал там санитаром! – воскликнул Костин.
На этот раз он даже не заметил, что начальник назвал его Венечкой.
Спустя каких-то десять минут автозак и черная «эмка» исчезли в тумане.
Трегубов направился к начальнику поезда и сообщил ему, что поезд может следовать дальше. Кирилл Константинович был очень рад тому обстоятельству, что псковский поезд сегодня убыл с гродненского вокзала согласно расписанию.
Глава 4
Зверев взглянул на часы.
О том, что гастроли псковского цирка по городам Поволжья отменяются, вместо Саратова и Пензы труппа едет в Варшаву и Краков, Зверев узнал случайно и тут же сообщил Корневу. Полковник занервничал и предложил немедленно арестовать Юлию Королеву. На молочной бутылке, украденной старшим лейтенантом Костиным из дворницкой, и в самом деле оказались отпечатки, идентичные тем, которые были обнаружены на такой же посудине в доме Сычева.
– Степка, ты совсем уже сбрендил! – заявил Зверев. – Сам же говорил, что у нас, кроме этих отпечатков, против этой цирковой парочки ничего нет!
– Отпечатки – это уже веский довод для задержания Гурьева и Коро!
– Отпечатки мы нашли в квартире Сычева. С их помощью мы можем обвинить Юлию в краже, но не более того.
