В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Молдаванин поморщился, замотал головой и сказал:
– Я действительно там был, но Княгиню убил другой!
– Завадский?
Молдаванин кивнул:
– Все так, мент! Это лепила-садист кончил нашу Княгиню! Он убил ее, а я пришел к нему домой и пустил в него несколько пуль. Это и была моя месть за моего загубленного сына!
Глава 3
Уверенной армейской походкой начальник псковской милиции поднялся на крыльцо управления. Он широко распахнул дверь, ворвался в здание и едва не сбил с ног дежурного, бегущего ему навстречу.
– Товарищ полковник! За время моего дежурства… – начал было тот, но замер на полуслове.
Корнев небрежно козырнул и пробурчал:
– Занимайся!
В приемной его уже ждали. Когда он прошел к кабинету и открыл дверь собственным ключом, вслед за ним туда вошли Дружинин и Шура Горохов.
Корнев распахнул окно, снял фуражку, и уселся в кресло."
"– Где ваш начальник? – осведомился он довольно резко. – Что у него за дурацкая привычка звонить и бросать трубку на полуслове? – Полковник схватил карандаш и стал постукивать им по столу.
Оперативники так и стояли у двери.
– Товарищ полковник, мы сегодня беспалого взяли! – заявил Горохов.
Корнев сделал удивленное лицо, выпрямился, отшвырнул карандаш в сторону и заявил:
– А ну садитесь! Нечего столбами стоять.
Дружинин и Горохов присели к столу, и Корнев продолжил:
– Беспалого взяли, это хорошо! Где он сейчас?
– Его «Скорая» увезла! Зверев сначала вам позвонил, а потом с беспалым в больницу поехал, – проговорил Горохов.
– Ясно! А ты, капитан, чего молчишь?
– А что сказать? – Дружинин пожал плечами. – Они вчетвером на задержание поехали. Евсеев, Горохов и Веня, то бишь старший лейтенант Костин. Еще сам Зверь, разумеется. Вот все, что я знаю. Павел Васильевич мне полчаса назад позвонил, приказал сюда ехать и тоже ничего толком не объяснил.
– Ладно, понял. Раз так, то пусть Горохов докладывает, – пробурчал Корнев.
В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошел Ткаченко.
– Разрешите, товарищ полковник?
– Разумеется, входите, товарищ лейтенант, садитесь! – Корнев указал на стулья, стоявшие вдоль стены, и полюбопытствовал: – Вас-то сюда каким ветром?
Ткаченко сел, положил ногу на ногу, улыбнулся и ответил:
– Минут сорок тому назад мне позвонил ваш Зверев и повелел явиться сюда. Я спросил, зачем это надо.
