Автор
Bad Therapy explores a troubling trend where therapy sessions for children are being conducted in inappropriate settings like schools and playgrounds, raising serious ethical questions about the mental health of our youth. This book uncovers the hidden dangers lurking behind good intentions, revealing how well-meaning interventions can backfire, leading to potential harm rather than healing.
Устроить сессию ""эмоционального разделения"" - это, может быть, и хорошо, но обычно терапевты выполняют эту функцию в соответствии с этическими правилами, чтобы ненароком не эксплуатировать и не предавать своих пациентов.
Иногда, когда ребенок опускается на ковер для утреннего круга, у него нет настроения рассказывать о болезненных переживаниях, как бы сильно ни расширились эмоциональные горизонты класса, если он узнает, что Остин вошел в комнату, где его родители занимались сексом. Перед учителями-терапевтами встает проблема: как заставить детей рассказывать о своей эмоциональной жизни, если они этого не хотят?
Одна из участниц конференции, Амелия Аззам, региональный координатор по вопросам психического здоровья в государственных школах округа Ориндж, рассказала историю, которая, казалось, дает ответ на этот вопрос. Она знала помощницу учителя, которая сопровождает семиклассника на обед. Она ""выходит на обед, где сидит этот ученик, и всегда говорит ему ""привет"". И у нее есть с ним случайные контакты"". И вот однажды он рассказал ей, что его отец выходит из тюрьмы. ""Больше никто об этом не знал"", - говорит Аззам.
Хорошие терапевты знают, что подталкивать ребенка к тому, чтобы он рассказывал о своей травме в школе, может быть контрпродуктивно. Хороших психотерапевтов специально учат избегать поощрения руминации. Но школьный персонал, играющий в психотерапевта, редко осознает, что может поощрять руминацию, когда преследует ребенка за обедом, ожидая, не расскажет ли он о тюремном заключении своего отца за несколько минут до экзамена по истории.
""Иногда люди не говорят, не делятся друг с другом - это не стойкость"", - сказал консультант по образованию Рики Робертсон, выступая перед аудиторией учителей. ""Это эмоциональная ампутация"".
Сара: Школьный персонал, который играет в терапевта с моими детьми, играет с огнем
Сара - учительница, замужем за врачом и воспитывает троих детей, которых они с женой усыновили из приемной семьи. Все трое детей подверглись сексуальному и физическому насилию, прежде чем государство забрало их из дома биологической матери. У каждого из них значительные проблемы с обучением.
Одно из первых воспоминаний их дочери - как она ела наполнитель для кошачьего туалета из коробки. Описывая то, что он увидел, когда забирал детей из дома их биологических родителей, ""детектив плакал на суде"", - сказала мне Сара.
Сара и ее жена оплачивают услуги квалифицированных психотерапевтов, которые постоянно работают с каждым ребенком.
