В Нижневартовске я вместе со своими коллегами из лаборатории исследовал факелы попутного газа. Этот проект закончился скандалом и сменой руководства, включая нашего краснодарского начальника. В воздухе висела атмосфера опасности и неизведанных возможностей Северного шахтерского поля....
А на другом конце японцы и их русская переводчица, тертая мгимошная тетка, кольцом окружившие нашего босса. Ну, да и бог с ними.
Начали опрашивать насчет аперитива. Я говорю традиционно: ""Джин-тоник"". Официант: "" Извините, у нас нет"". Я ему обьясняю, что если выйти из ихнего ресторана и пройти два шага по коридору, будет валютный продмаг, где и гордоновского джина, и швепсовского тоника — хоть пей неестественным способом. На самом деле, в японском ресторане можно бы и сакэ, тут он прав, но есть лично моя проблема.
Босс услышал, говорит: ""И мне джин-тоника"". Ну, тут японцы официанта отозвали и через три минуты искомый напиток на столе и льдинки в стакане одна о другую постукивают.
Приносят палочки. Дамы наши выразились, что не умеют и даже не представляют себе, как это …. Мы с Витей, естественно, распушили гребни и начали их обучать этому искусству, при этом демонстрируя друг другу знание тонкостей владения инструментом и рассказывая, кто где приобретал навыки.
И вот в этот-то момент мы с ним, видимо и упустили шефа из-под контроля. Сказалась неправильная рассадка. Потому, что в мой рассказ Лене о том, как делают только что принесенную на стол темпуру, вдруг врезалась повышенной громкости фраза Петра Борисовича: ""Не школьная ты подруга, а блядь! Он и вовсе никогда в школе не обучался"".
""Та-ак, — думаю, — Что же это теперь будет?"" Взглянул повнимательнее и понял, что за то время, пока мы выпили по паре коктейлей, генеральный директор освоил уже не меньше шести-семи.
Увеличил зону обзора — и обнаружил, что дзайбацовцы все, как один, внимательно и с неподдельным интересом уставились на нашего хозяина. Ждут продолжения истории.
