В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
– Мы же не гоночный болид, а группа для патрулирования приграничной полосы.
– Мобильная группа, – поправил его Вадим, хотя и понимал, что претензий к этим парням быть не может.
БМД и по асфальту больше восьмидесяти не разгонится.
– Преследовали до последнего, – заявил Никишин. – Весь боекомплект извели. Знаете, мои парни не первый год воюют. – Никишин заметно разозлился. – Вели себя правильно, а то, что попасть не могли, – вы сами попробуйте на пересеченной местности, когда ни хрена не видно. Тут одно из двух, товарищ капитан.
– Они точно ушли на ту сторону?
– Точно, – подтвердил Никишин. – На рассвете мы собрали несколько патрулей, прочесали местность на нашей стороне. Они за Камышовкой пересекли границу. Мы засекли следы шин, «Нива» шла. Поймите, товарищ капитан, мы не снимаем с себя ответственности, но все очень уж неожиданно произошло. На этом участке несколько месяцев не было инцидентов, войска не стоят, диверсантам тут нет интереса.
"– Ладно, Никишин, не посыпай голову пеплом, она еще тебе пригодится, – буркнул Вадим. – Но хоть что-то полезное вы засекли?
– Было кое-что, – сказал Ворченко. – Четверо в машине сидели, матерились, вопили как оторванные, оружие у всех, но разное.
– Еще! – потребовал Вадим.
– «Нива» серая, года этак четвертого-пятого, не новая. Номера заляпаны грязью, но они так неслись, что она отваливалась. На конце две четверки и буквы «АР» – Запорожская область. Можете не сомневаться, товарищ капитан, разглядел, на зрение не жалуюсь.
– Это уже кое-что, – похвалил его Вадим. – Ладно, мужики, хоть на этом спасибо. Бдительнее несите службу – мой вам совет. Банда может повторить налет и пойдет скорее всего по проторенной дорожке. Так что смотрите, провороните их вторично – головы полетят, и я даже догадываюсь, чьи.
Он въехал в Грозу через полчаса.
Вадим остановился на пригорке, вышел из машины, потянул носом. Пахло тут обалденно – лугами, клевером, мятой. Теплый ветерок теребил волосы.
Насколько он помнил, здесь жили не самые бедные люди. Добротные дома за заборами, к каждым воротам проезд, мощенный гравием. Море зелени, ягодные кусты, цветы, плодовые и прочие деревья.
