Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Конечно, можно попробовать отпроситься, но после того, как отец видел Кира… нет, он мне точно не поверит. Я резко возвращаюсь в реальность. Мокрые джинсы неприятно липнут к коже. Меня передергивает.
– Может, не пойдешь домой? – тихо спрашивает Разгильдеев, когда мы чуть отстаем от ребят.
Я медленно качаю головой:
– Нужно переодеться перед работой.
– Уверена? Можно зайти к кому-то из нас.
– И что я надену? Твои треники? – заставляю себя рассмеяться.
– Можно взять что-то из маминого шкафа.
– Нет, Кир, это глупости.
– Тебя подождать? – он нежно перебирает мои пальцы.
– Не нужно. До смены еще два часа, я успею душ принять, а вы – переодеться.
– Душ принять, – тянет он, с характерной ленцой растягивая слова, а потом улыбается мне совсем по-хулигански, показывая ямочку на щеке.
Я смущаюсь и толкаю его в бок. Разгильдеев в ответ прижимает меня к себе и целует в висок. По крайней мере, между нами снова все хорошо. Значит, и со всем остальным можно будет справиться.
Мы прощаемся на пятнадцатом, и на этот раз Кир едет с парнями, не выходит со мной. Я на этом сама настаиваю, потому что вижу, что в мокрой одежде он мерзнет.
Перед дверью квартиры максимально собираюсь. Отец что-то скажет? Ждет ли меня еще один воспитательный эпизод? Вдруг он уже слишком пьян, чтобы вообще меня заметить? Это было бы лучше всего.
Открываю дверь, сразу настраиваюсь на окружающую обстановку. Впитываю все разом. Родители на кухне, дверь прикрыта. Пока я тихо разуваюсь, меня никто не зовет.
Иду сразу в ванную, принимаю горячий душ. Смотрю, как вода стекает по моему телу, и представляю, как вместе с ней уходят все мои проблемы. Это помогает немного расслабиться. Я обстоятельно мою голову, но вечно прятаться тут не могу, поэтому в конце концов мне приходится выключить воду, накрутить на голову полотенце и натянуть на себя толстовку, чтобы дойти до комнаты.
Там привычно выдыхаю. Я люблю здесь каждую деталь, которую создавала сама.
Но что-то не так. Думаю об этом, пока надеваю сухие джинсы. Застегиваю пуговицу высоко на талии и хмурюсь. Не могу понять. Но что-то отчаянно мне сигналит.
Тут пахнет отцом. Сигаретный дым, тошнотворный парфюм и запах перегара. Меня обдает волной животного ужаса.
