Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Он меня начисто игнорирует, так что я собираю все мужество, чтобы повторить:
– Ты забрал мои деньги. Отдай.
Он усмехается и, не отрывая взгляда от экрана, говорит:
– А ты у дружка своего попроси.
– Ты меня наказываешь? За что? Это мое. Я сама их заработала.
– В этом доме, Лана, нет ничего твоего.
Отец смотрит на меня, и я думаю, что лучше бы он этого не делал. В его глазах такая ненависть, выжигающая все живое. Наверное, она внутри него уже давно все уничтожила.
– Что я тебе сделала?! – повышаю голос в запале.
– Ты дрянь неблагодарная, вот что. Я тебя вырастил! Под моей крышей живешь, ешь мою еду, а теперь с пацанами по подъездам шаришься и бабки от меня прячешь?!
Я смеюсь, и звук выходит каким-то надтреснутым:
– Какую еду, папа?
Он ударяет кулаком об стол. Посуда звенит и вибрирует, но мне уже не страшно.
– Я отдаю почти все, что зарабатываю, я за тобой унитазы мою, я в детском доме была столько раз, что со счета сбиться можно. Ты действительно думаешь, что это нормально? Я же твоя дочь.
Сейчас смеется уже он. Поднимается на ноги и выдает:
– Да это еще неизвестно, дочь ты мне или нет. У матери потом спроси, может, расскажет что-то интересное, – говорит с такой чудовищной издевкой, что у меня в глазах темнеет.
Выплевываю ему в лицо:
– Какой же ты урод.
И отец наконец выходит из себя. Хватает меня за плечо и швыряет в дверь. Я налетаю бровью на угол и ощущаю вспышку боли, которая меня отрезвляет. Впервые пытаюсь постоять за себя и толкаю его в грудь. Он пьян, поэтому теряет равновесие и заваливается на стол, сшибая бутылку.
– Лана! – ревет отец разъяренным зверем.
Но я уже несусь босиком к лестнице, прижимая к себе вещи. На седьмом этаже останавливаюсь, напряженно прислушиваюсь. Идет за мной? Нет, все тихо. Будет ждать дома, ведь мне некуда больше вернуться. Он так думает.
Обуваюсь, натягиваю на мокрую голову капюшон и спускаюсь вниз. Выхожу из подъезда и иду туда, где, как мне кажется, буду в безопасности.
Дохожу до знакомого подъезда, по памяти набираю код, хоть была тут всего пару раз. Поднимаюсь на восьмой этаж и пишу сообщение:
Кицаева Милана
Можешь, пожалуйста, выйти на лестницу? Прямо сейчас.
В ожидании прислоняюсь к стене и устало провожу ладонью по лицу. После удивленно подношу ее к глазам – там кровь.
