Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
– Ты ведь меня узнал? – спрашиваю сдавленным шепотом.
– А ты меня?
– Ответить не хочешь?
– Да. Сразу, как ты зашла. Я ведь говорил.
– Так – не говорил. И я тебя. Тоже сразу.
Разгильдеев кивает. Все еще выглядит удивленным. Мы снова молчим, и я решаюсь спросить:
– А к Робертовне ходил?
– Ходил.
– Это ты ее попросил?
И когда Кирилл открывает рот, дверь распахивается.
– Вам тут есть чем дышать? – весело спрашивает Бус.
Вся троица на пороге. Они ничего не видели, но меня все равно затапливает чувство стыда.
Особенно Малой. Он заходит, оглядывает документы, наши лица. Спрашивает:
– Как успехи?
– Прекрасно, – отвечает Кир. И голос его звучит так же уверенно и лениво, как обычно. Мне что, все это привиделось?
Глава 21
Какое-то время мы еще торчим в архиве все вместе. По отлаженной уже схеме работаем, особо не думая. Ребята шутят, обсуждают нормативы по физре, которые будем сдавать на этой неделе. Я отмалчиваюсь. Говорить не хочется, да и сил нет.
Потом мы сдаем ключ охраннику и уходим.
– Можем зайти в магазин? – спрашиваю я около супермаркета.
– Конечно, малая.
– Только я пойду одна.
Парни ухмыляются:
– А чего это?
– Ничего. Может, мне прокладки нужно купить. Не хочу, чтоб вы подглядывали, – отрезаю я и захожу внутрь.
Адская четверка послушно остается на улице.
– Кицаева, – вдруг раздается сзади.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Там Кристина Дунаева.
– А, это ты, Дуняева, – я прикладываю ладонь к груди. – А я подумала, кто-то кошку мучает.
Все ее лицо застывает, сведенное злой судорогой.
Я оборачиваюсь к полкам и мысленно сверяюсь со списком. Остался только ванилин. А, и еще какао.
