Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Крепко обнимает его одной рукой, в другой удерживая какую-то яркую коробку.
– Дима, с днем рождения! – голос мелодично звенит. В таких случаях обычно говорят – как колокольчик.
Мальвина что-то еще говорит, но я теряю нить. Просто ловлю каждое движение. Смотрю, как солнечный свет ложится ей на лицо и волосы. Блестят маленькие кольца, которые она вплетает в косички. Каждая деталь в ней очаровательна.
Изо всех сил сжимаю зубы, чтобы не выпустить наружу тупой звериный стон.
Включаюсь, когда Лана произносит:
– Я тут кое-что для тебя приготовила.
Белый опасливо забирает у нее коробку, мы не особо привычные к подаркам. Снимает крышку, и глаза его загораются восторгом. Внутри дура-ревность поджигает фитиль, и трескучий огонек устремляется к моему мозгу. Что она ему подарила?
– Смотри, – она привстает на цыпочки, – с белым кремом – это ты, а с синим – это я.
Диман счастливо смеется и обнимает ее. Коробка наклоняется, и я вижу кексы. Действительно. С белым кремом.
Бум. Черепная коробка содрогается от взрыва, раздавая дрожь дальше по телу. И я сжимаю кулаки на коленях, чтобы не позволить ударной волне выскользнуть наружу.
– Привет, ребят! – Мальвина мажет по нам взглядом.
Я киваю. Отворачиваюсь. Зубы сейчас раскрошатся от того, как сильно я сдерживаюсь. Я скучаю как псина просто. Как дворняга безродная. Хочу прижать уши и тыкаться мокрым носом ей в колени. И скулить надрывно.
Малой, какая же скотина, я ненавижу его, себя и наш вчерашний разговор.
Поднимаюсь с лавки и тащусь за Ланой, глядя в ее спину. Она сегодня в шарфе, умничка.
Господи, зачем я вообще на это согласился?! Отступить, дать нам равные условия. Мысленно перечисляю – не хитрить, не делать ничего за спиной, не держать зла на другого. Мы с ним столько лет дружим, мог ли я поступить иначе? Разум говорит – нет, не мог. Сердце говорит – Кирюша, какой же ты идиот. Причем маминым голосом. Бред.
Всю дорогу до школы молчу. Смотрю, как Мальвина болтает с Белым.
Когда поднимаемся по ступеням и заходим в холл, минуя охранника, на Белого налетает Дунаева. Крепко обнимает, смачно целует в щеку, кричит:
– Димочка, с праздником!
К ней подключается подружка Иванова.
