В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Военные в темных куртках и щеголеватых сапожках с завязками смотрели хмуро, как-то недоверчиво. Мол, что за странный тандем?
– Это майор Красной армии, он мне помог, – сказала Дженни, убирая за пазуху свои бумаги. – Он со мной, с ним все в порядке.
Вряд ли в ее документах значилось, что она работает в УСО. У таких персон есть бумаги на все случаи жизни. Как и у советских контрразведчиков.
Влад предъявил офицерскую книжку на имя майора-артиллериста Градова и пропуск для движения по Берлину. Границы в городе оставались размытыми, четкое деление отсутствовало, даже обер-бургомистр на весь Берлин был один.
Градов рассовал документы по карманам, стал вытаскивать папиросы.
Они стояли под фонарем, девушка пристально вглядывалась в его лицо. От нее приятно пахло. Это было более чем странно, Градов давно забыл, что такое женский парфюм. Ольга Ефимовна Догужинская почти не душилась. Девочки из секретариатов и прочих вспомогательных служб тоже этим не баловались.
– Мне кажется, я вас где-то видела, Владислав, – задумчиво пробормотала девушка. – Могу ошибаться или у вас такое лицо.
– Такое лицо, – заявил Градов. – Любой, кто на него смотрит, говорит, что где-то меня видел. Не думаю, Дженни, что мы с вами встречались. Уж я бы вас обязательно запомнил. Вы очень привлекательная женщина.
Видеть майора она могла только в баре, невнятного, прикрытого пивной кружкой. Это неплохо. Значит, эта женщина не знает, кто он такой. Может подозревать, но уверенности у нее нет.
– Мы уже пришли, Дженни?
– Еще пара домов.
Они брели по тротуару. Дженни рассказывала о своих родителях. Мама была ткачихой, отец капитанил на речном пароходике. Брат, сестра, собака, уютный домик на окраине городка. Все как у людей.
О себе майор повествовал односложно. Про родной город врать не стал, про семейное положение тоже. Не было у него никакого положения. Три года на фронте, тяжелые ранения, кочевая жизнь.
– Слушайте, а вам не влетит на службе? – внезапно спросила Дженни.
"– Выкручусь, – небрежно отмахнулся Градов. – Я же сам начальник. Мой долг – довести вас до дома в целости и сохранности.
– Разве же это дом? – Девушка вздохнула. – Пустая квартира, выделенная комендатурой, в которой до меня проживал неизвестно кто. Остались мутные фотографии на стенах, пустые шкафы, жесткая кровать. Но, как ни странно, есть электричество и водопровод, можно принять душ.
