В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Все, Владислав, мы пришли. Это вон тот дом в глубине садика. Второй этаж, квартира справа. Говорят, у нее был номер шестнадцать, но табличку кто-то сорвал. Мне остается только верить людям.
В отдельных окнах еще поблескивал свет. Район казался мирным, безопасным. Женские глаза мерцали в полумраке. Она смотрела на майора как-то непонятно, видимо, сама не знала, что и думать.
– Прощайте, Дженни, – сказал Градов и с натугой улыбнулся: – Очень приятно было познакомиться.
– Да, всего вам доброго. – Дженни задумалась, потом решилась.
В глазах ее мерцал разрешающий огонек семафора.
Тело Влада покрылось какой-то наледью. Он машинально двинулся за ней. Голова его кипела, мысли разваливались. Меньше всего в этот момент Градова волновало, что скажут на сей счет полковник Троицкий и все остальные.
«Будет вербовать? – мелькнула смешная мысль. – Ну что ж, ей есть что предложить мне взамен».
Он открыл дверь в подъезд, пропустил, как истинный джентльмен, даму. Шаги по ступеням гулко отдавались в сумрачном пространстве. Девушка оступилась, он схватил ее за руку. Дженни засмеялась. Ее рука была холодной, какой-то негнущейся.
На площадке между этажами она повернулась к нему. Работала какая-то магия притяжения.
Они стояли у двери, на площадке второго этажа.
– Мне, наверное, пора, Дженни, – неуверенно пробормотал контрразведчик. – Очень приятно было познакомиться.
– Да, разумеется. – Дженни отомкнула дверь, вошла в квартиру и потянула его за собой, как буксир неповоротливую баржу. – Вы забыли про кофе, Владислав.
Самое смешное состояло в том, что кофе с конфетами там тоже присутствовали.
