В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Ее всегда удивляло, почему беременные женщины поглаживают себя по животу еще до того, как он становится большим. А теперь она знает. Они стараются не пропустить момент, когда живот начнет расти. И она отказывается удивляться, будучи готовой к этому. Усталость, тошнота… Или она думала, что все обойдется без них?
Ее груди наливаются с каждым днем. Она чувствует их тяжесть, они хотят отстраниться от нее, тянутся к кровати, будто самой ей следует находиться в каком-то другом месте. Она сможет лежать на спине до тех пор, пока ребенок не станет слишком большим.
Когда она встает, у нее кружится голова, и приходится подождать, когда пройдет темнота в глазах. Она находит имплант у себя в руке, сжимает его пальцами. Они не работают вечно, самое большее — несколько лет, и теперь у нее есть доказательство, что все это время имплант функционировал исправно, пока она думала, что одна. Больше она никогда не будет такой.
Несмотря на постоянное присутствие ребенка, растущего внутри нее, она все острее чувствует одиночество.
Ей хочется свалить всю вину за ее беременность на него, но она знает, что это всего лишь дело случая. Или времени, в которое она уже давно перестала верить.
Комнатное растение обвиняет ее в неверности. «Раньше мы были только вдвоем — я и ты, — будто говорит оно ей. — Ине предполагалось, что ты приведешь в нашу жизнь кого-то еще. Здесь нет места для большой компании».
Она старалась не обращать внимания на растение, но оно продолжает изводить ее.
