В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Если, например, молоко выступит как изолирующий слой, не давая кофе остывать слишком быстро. Кто знает?
Она ставит на пол третью и четвертую чашки кофе, и замечает, что первые две чашки, похоже, остыли. Присев на корточки, она держит над ними руку, но не чувствует, чтобы над ними поднимался пар. Она словно врач «Скорой помощи», который пытается уловить признаки жизни. Если бы у нее было маленькое зеркальце, она поднесла бы его к чашке, как ко рту умирающего, проверяя, осталась ли там хоть капля пара.
Прошло два часа и двадцать минут, пока она перепробовала множество комбинаций (наполняла все кружки наполовину, ставила только что наполненную кружку рядом с остывающей и так далее) и наконец сдалась. Ей стало немного теплее по сравнению с тем, как было раньше, вероятно, благодаря всем этим наклонам и приседаниям. И, во всяком случае, она скоротала этот день. Она могла бы заниматься этим всю жизнь — отмерять свою жизнь в кофейных кружках.
Она продолжает изучать квартиру.
