В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
– Что? – наконец, не выдержала ведьма.
– О чем я там говорил? А-а-а! Твой эйдос!
Сосущая пустота в груди Улиты – та самая незаполненная пустота, которая всегда ныла и болела в минуты сомнений или волнения – дрогнула надеждой. Эйдос. Ее давным-давно утраченная душа. Ее собственная маленькая вечность.
Карлик испытующе разглядывал ее. Его крохотные глазки липли к лицу Улиты, как язык к холодным качелям зимой. Улита закрыла глаза, не в силах вынести его взгляда.
– Другого случая не представится! Подумай сама: эйдос! А Арея, заметь, я ведь смогу сейчас выпустить, а через годик-другой снова заточить, когда он опять начнет досаждать мне! Ты же ничего не выиграешь от этой сделки, ведьма.
У Улиты закружилась голова. Сознание опустело и съежилось до единственной мысли. Все остальные мысли и сомнения она насильно выгребла прочь.
– А-Р-Е-Я… – выговорила она по буквам с закрытыми глазами.
– Что ж, Арея так Арея, – кивнул Лигул. – Лет так через несколько – если ты не поймаешь клинок или запук раньше – он возьмет себе новую секретаршу.
Лигул увлекся и перегнул палку. В результате, новая боль отрезвила Улиту вместо того, чтобы сломить ее.
– И еще одно условие. Я не закончила… – сказала она.
Улита открыла глаза. Ей стало вдруг все равно. Сосущая пустота в груди заполнилась чем-то неведомым, сладким. Возможно, удовольствием самопожертвования.
– Ты должен отозвать тех темных магов, которых послал за Камнем Пути.
Глава Канцелярии мрака выронил скипетр.
– Ты и это знаешь, проклятая ведьма! – просипел он.
* * *Сколь ни велика была его жажда сенсаций, Андрей Рихардович Моржуев не был приятно удивлен, когда прямо в его кабинете материализовался боевой склеп Магщества.
Пуфики, столики, трюмо, диван-сердечко и прочие аксессуары, больше приличествующие будуару стареющей дамы, чем мужскому кабинету, были безжалостно опрокинуты его гранитным боком.
– Господин Моржуев? – вежливо выговорил магфицер, стягивая с руки лайковую перчатку.
– Чем могу быть полезен? – испуганно начал Андрей Рихардович, наблюдая, как склеп грузно разворачивается.
