Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Она понимала, что может ошибаться, и старых мухоморов двое, трое или больше, но вспомнив, что болтали стражники княжича, чувствовала, что след оставляет весьма непростой человек. И такой одаренный, умный, деятельный провокатор не может быть сам по себе.
— Что же получается? — прошептала она.
— Чего? — спросил брат, но Дуня отмахнулась.
— Не мешай думать.
— Пф. Ты умеешь придумывать, но не думать, — авторитетно заявил Ванюшка.
Евдокия раздраженно посмотрела на зазнайку и тут её мысли подошли к логическому концу.
Торжествующе посмотрев на брата, Дуня обратилась к пестуну:
— Дядька Никита, я покричу Петьку, сынка Степаниды. Мне надо, чтобы он сбегал за Гаврилой Афанасьевичем и передал ему записку.
— Записку?
— Да. Я напишу её и передам.
— На улицу не пойдешь?
— Нет.
— Евдокия Вячеславна, ты же понимаешь, что…
— Даю слово. Не задерживай меня.
— Хорошо, — отступил пестун.
— Дунька, если я увижу тебя во дворе, то сам… — Ванюшка погрозил ей луком, — прямо в зад пущу стрелу! Ты меня знаешь!
Она улыбнулась и побежала исполнять задуманное. Челядинкам велела срочно привести Петьку, а сама села писать записку Гавриле. Ей хотелось верить, что у него хватит авторитета задействовать всю команду воинов в поимке старикана, если их не опоили, конечно же. Но могло быть и так, что команда от московского княжества своею волей встала подле Юрия Васильевича.
Евдокия быстрыми штрихами нарисовала старика и написала, что он хитёр и меняет личину, как змей меняет шкуру.
«…ты можешь увидеть его одиноким странником, идущим на богомолье. Вид его благообразен и вызывает доверие. Но мню, что старик может предстать перед тобою боярином или знатным иноземцем, монахом или князем из далеких земель.
