Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
— Вроде бы всё обошлось, — собирая расстеленный плат, на котором были выложены пироги, подытожил пестун."
"Евдокия почувствовала себя ужасно глупо и решила никому не рассказывать, что все это время торчала здесь и сторожила. Брат тоже приуныл. Он надеялся на сражение.
— Вань, ты деда не увидел? Чего-то много народу внизу.
Брат с сестрой вновь прилипли к продухам, но сверху было видно несколько боярских шапок и понять, какая из них дедова, не получалось.
— Спускаемся? — спросил Ванюшка, наблюдая, как пестун снимает тетиву с его лука.
— Погоди, — под нос себе пробормотала Евдокия.
— Чего?
Дуня смотрела, как князь соскочил с коня и быстрым шагом поднялся на крыльцо. Остановился, велел всем расходиться, но его внимание задержала спешащая к нему женщина. Евдокия не сразу узнала в нарядной одеже Глафиру. Та лебедушкой плыла, держа корец в руках, не обращая внимания на выходящих на женское крыльцо боярыню и боярышню. Продух был небольшим, и Дуня скорее догадалась по реакции других людей, что мама с Еленкой выбежали встречать князя.
— Змея, — прокомментировала увиденное Дуня, понимая, что этот корец с питьем — укор Милославе. В данном случае уместнее было подать питьё боярыне, а не служивой женке. Конечно, не гостила бы Милослава сейчас в княжьем доме, то вполне возможно, что именно Глафира встречала хозяина дома по обычаю.
— Чего это она вперёд мамы лезет, — возмутился Ванюшка, заинтересовавшись,почему сестра не уходит.
— Порасторопней оказалась, — честно ответила ему Евдокия и вдруг её пронзила мысль, что если в зубной порошок подсыпала отраву всё же Глафира, то сейчас она тоже могла чего подсыпать.
— Да не-е, — мотнула головой Дуня, не веря своим суждениям.
— Чего «не»? — тут же влез брат.
— Не будет она при всех… — голос боярышни сорвался из-за того, что горло словно бы сжалось. Одновременно она уже обламывала наконечник у стрелы и пропихивала свой лук в продух, чтобы выстрелить как можно ближе к Глафире.
— Дунька, ты спятила? — раскрыл глаза Ванюшка. — Ты чего делаешь? — протискивая голову в продух, он пытался понять,куда собралась бить сестра.
Дядька Никита встревоженно смотрел на происходящее, но не мешал. Лишь Ванюшке не дал до конца голову пропихнуть и наградил затрещиной. А Евдокия выстрелила, услышала, что получился переполох и рванула вниз.
