Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Перед тобой кто-то поплачет, и ты ему задаром вернешь контракт, имя и все тексты. Но! Бизнес так не работает.
– Все, – сдергиваю с вешалки куртку, – я уехала.
В машине погромче включаю музыку и старюсь расслабиться. То, что я как на иголках, видно невооруженным глазом.
– Тата, – Ляся встречает меня почти у самого входа, – привет.
– Привет, как ты тут?
– Привыкаю. У меня, кстати, есть идея, и я пока не разобралась, кому можно озвучить. По поводу новинки…
– Пошли ко мне в кабинет.
– Спасибо большое за шанс.
Ляся – девочка из глубокой провинции, приехала покорять Москву.
– Рассказывай, что ты там придумала, – удобненько усаживаюсь в свое кресло.
– Сейчас покажу.
Пока Ляся роется в сумке, чтобы достать планшет, мне звонят.
– Тат, тут такое дело… тебя на допрос вызвали. Бумажки прислали.
– Когда?
– Сегодня.
– Вик, я поняла, что сегодня прислали. А на допрос когда?
– Так я и говорю, сегодня.
Перевожу взгляд к наручным часам. Двенадцать сорок.
– Сфоткай мне эту чудо-бумажку. Адрес-то я не знаю.
Отключаюсь и возвращаюсь к слегка напряженной Лясе.
– Я сейчас позову Лею, ей все расскажешь. Сиди тут.
Из кабинета выхожу на дрожащих ногах. Честно говоря, меня всегда пугали учреждения, в одно из которых меня теперь вызывают. Очень надеюсь, что Поляков меня ни во что не втянул.
– Лей, у меня там Ляська, выслушай ее и мне потом кратко отпишись.
– Хорошо. А ты куда? – пиарщица делает глоток кофе из бумажного стаканчика.
– У меня сегодня нарисовались дела.
– Будет сделано, товарищ начальник.
…теперь погода на улице кажется мне более суровой. Еще легкий утренний ветерок ассоциируется с настоящим обеденным штормом.
Медленно поднимаюсь по ступеням за высоким человеком без всяких опознавательных знаков. На нем безликий серый костюм и безэмоциональное лицо.
– Иван Александрович, это к вам.
После ответа Токмана, который я не слышу, меня услужливо пропускают в кабинет.
Переступаю порог, чуть крепче сжимая в руках сумку.
– Добрый день, – делаю еще один шаг.
Ванька сидит в кресле за столом. За его спиной окно. Яркий свет, проникающий через жалюзи, слегка затуманивает картинку.
– Добрый, присаживайся.
– Спасибо.
Торопливо преодолеваю расстояние до стула, на который он указал.
– Я думала, ты не занимаешься такими мелочами, как допросы.
– Для тебя я сделал исключение."
"– Какая радость, – улыбаюсь, а в горле начинает першить.
