Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
После первого же суда разразится скандал. Тебя тоже впутают, даже не сомневайся. Головой надо думать, Наташа. С кем спишь.
– Знаешь что?! Пошел ты к черту. Я ухожу.
– Сядь, – давлю голосом, и она мгновенно замирает. Обратно прилипая одним местом к стулу. – В твоей ситуации лучше сотрудничать со следствием.
– Я и сотрудничаю, если ты не заметил. Хотя могла бы прийти с адвокатом. Вот все, что ты тут делаешь, это…
– Это… как?
– Непрофессионально, Ваня.
– Не без этого. Запиши мой номер.
– Зачем мне твой номер?
– На всякий случай.
Сминаю в кулак лист, на котором делал пометки из нашего с ней диалога.
– Зачем ты?..
Правой рукой сжимаю ручку и ставлю размашистую подпись на пропуске.
– Можешь идти.
– Это все?
– Все.
Татка нерешительно поднимается и ровнейшей походкой вышагивает к двери. Касается ручки и замирает. Оборачивается.
– Ты знаешь, в тот день, когда я вернулась из госпиталя, умерла Соня.
Поднимаю взгляд, но Татка уже закрывает за собой дверь.
Раздраженно постукиваю по столу ручкой и довольно резко срываюсь с места.
На улице снова моросит дождь. Машина Свободы, почему-то теперь в своем подсознании я зову ее именно так, припаркована неподалеку.
Делаю шаг в направлении мерса, практически налетая на Лизу, которую я совершенно не заметил.
Сжимаю ее плечи и отодвигаю чуть назад.
– Привет. Я тут неподалеку работаю, решила пригласить тебя на обед, но не смогла дозвониться.
– Меня могло не быть на месте.
– Но ты же здесь.
Киваю и все еще смотрю на Таткину машину. Лиза видит эту заинтересованность и поворачивает голову.
– Кто это?
– Неважно. Пошли в кабинет. Я заберу телефон и пообедаем.
Лизка улыбается во все тридцать два зуба и крепко сжимает мою ладонь.
Мы уже ступили на лестницу парадного входа, как позади раздался Таткин голос. Громкий. Едкий.
– Иван Александрович, я, кажется, оставила вашу визитку на столе, – бросает на Лизку незаинтересованный взгляд.
Больше на автомате тянусь к внутреннему карману пиджака и вручаю ей карточку.
– Спасибо. А то у меня же такая дырявая голова. Тут помню, – касается правого виска, – тут не помню, – перемещает пальцы на левый.
Лиза стоит как вкопанная. Глазеет на Свободу с глупым выражением лица.
– Вы же…
– Она самая.
Татка даже не уточняет, уверена в своей известности.
