Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Что?
Лизка округляет глаза, а я, наверное, впервые за все это время повышаю на нее голос.
– Ты слышала. Сейчас разговор приведет нас только к скандалу. Отдышись и приди в себя. Утром поговорим.
– Утром? Не буду я с тобой ни о чем разговаривать. Понял?! Ты лжец, ты с ней там, а я…
– Ты можешь думать все что хочешь. Переубеждать я не собираюсь."
"На этом, считаю, разговор закончен. Забираю пиджак и выхожу из квартиры. Очень долго петляю по ночному городу, а когда утром возвращаюсь в квартиру, застаю Лизку спящей на диване.
Видимо, хотела уехать. Но до двери так и не дошла.
– Ты вернулся? – открывает глаза, чуть вытягивая шею. – Я переживала… всю ночь тебя…
– Что это? – киваю на чемодан.
– Я съезжаю, Ваня.
– Куда едешь?
– К подруге. Я не хочу тебя с ней делить. И не буду.
– Неожиданно, – умозаключение, конечно, так себе.
– Тебе нет до меня дела. Тебе ни до кого нет дела, Токман. И никогда не было, – поджимает губы, застегивая молнию на чемодане.
– Я любезно помогу тебе с чемоданом.
– Это все, что ты скажешь? У меня практически появился другой! Ты совсем не ревнуешь?
– Собирай вещи.
Возможно, я должен был что-то исправить. Сбавить обороты, но делать мне этого не хочется. И дело не в Лизе, дело во мне. Мне плевать. Меня абсолютно не задевают ее слова, да и выходки тоже.
Все, что она тут наговорила, только к лучшему.
– Ты матери звонила? Сказала, что переезжаешь?
– Нет, и ты не смей. Я справлюсь сама, и возвращаться к родителям не хочу.
– Если понадобится помощь, звони.
– Не понадобится, – всхлипывает, натягивая куртку на плечи. Остервенелые движения. Резкие. Нервные.
Лиза сама открывает дверь, сама выкатывает чемодан.
На прощание взмахивает рукой, а когда переступает порог, резко срывается обратно, повисая на моей шее.
– Скажи, что ты не с ней.
– Ты приняла решение.
– У тебя нет сердца, – делает шаг назад. – У тебя совершенно нет сердца.
– Деньги нужны?
– Мне ничего от тебя не надо... ничего, – всхлипывает, растирая по лицу слезы.
Когда за Лизой закрывается дверь, ничего не меняется.
Возможно, с плеч должен был свалиться какой-то груз. Но нет. Его просто не было. Ничего с ее уходом в моей жизни не изменилось.
